Опалы для Нефертити

Бобев Петр

— У него, конечно же.

Тогда Плешивый разразился руганью:

— Негодяй. Убивает и грабит! Скотина! Динго!

Джонни Кенгуру выступил вперед.

— А я обвиняю Крума в том, что он убил Тома Риджера!

— Не мели чепуху! — отрезал Крум.

— У меня такие же доказательства, как и у тебя. Пока он сам не придет, я тебе не поверю.

Крум приподнялся на локтях.

— Этого я от вас и хочу. Чтобы, когда придет Том, вы арестовали его. А потом

нас обоих, в наручниках, отправьте в Алису, в суд…

— На тебя я хоть сейчас надену браслеты! — просипел Джонни, подступая с наручниками наготове.

Крум прицелился. Бурамара выхватил нож. Мария тоже шагнула вперед с пистолетом в руке. Тогда Плешивый крикнул:

— Джонни, убирайся к черту! Не соображаешь, что это уж слишком?

Неизвестно, чем бы кончилась эта распря. Половина искателей оказалась на стороне Крума, остальные — за Джонни. И среди них были самые опасные, самые горячие сорвиголовы.

Внезапно кто-то закричал:

— Где мои опалы? Кто стащил мою коробку?

Словно ток прошел по толпе. Все бросились к своим тайникам, забыв об осторожности, забыв, что сами выдают, где спрятаны опалы.

Мария склонилась над братом. Дала ему воды и лекарство. Помогла поудобнее лечь.

— Какая тревожная ночь! — сказала она. — Вас нет! Ни тебя, ни Бурамары… Ни Эму!… Потом началось нашествие змей…

— Змей?

— Наверное, все хижины переполнены ими. Одна укусила Джека. Я дала ему противоядие. Часовые подняли тревогу.

— Как ты это объяснишь?

— Если б это были динго, можно допустить, что это последствие белой гибели. Мне кажется, что кто-то умышленно напустил их на нас.

Крум обернулся к своему помощнику.

— А что ты скажешь, Бурамара?

Ни словом не обмолвившись, что он тоже устал, Следопыт вышел из лагеря и принялся рыскать в кустарнике.

Мария умоляюще схватила брата за руку.

— Давай уедем, Крум! Не могу больше!

Он беспомощно взглянул на нее.

— Сейчас? С незажившей раной?

— Сядешь на верблюда. Здесь становится страшно. Люди озверели, голодные. Сегодня будут есть печеных змей. А завтра? Сейчас бы они и кукабурру съели. Фред Рыбка денег не берет. За мешок риса требует опал. Все грозятся пристукнуть торговца, который, не копнув ни разу, собрал уже больше всех опалов. Вокруг нас уже белая пустыня — не осталось ни одного зеленого листика.

Шум, доносившийся из лагеря, усиливался. То там, то здесь раздавались вопли и ругань старателей, обнаруживших пропажу своих сокровищ.

— Я уже не сомневаюсь в том, что это вирус, — тяжело вздохнула Мария. — Это он уничтожает хлоропласты. А хлоропласты,

лейкопласты и хромопласты — это, в сущности, одно и то же — мы называем их пластидами.

Не обращая внимания на нарастающий шум в лагере, захваченная своими рассуждениями, Мария продолжала:

— Эта болезнь распространяется, как степной пожар. Скоро она опустошит оазис возле гор Радужной Змеи, доберется до Алис-Спрингс…

— Там она должна остановиться — отозвался Крум. — Вокруг простираются пустыни: на юго-востоке пустыня Симпсона, на северо-западе — Гипсовая.

Девушка неуверенно продолжила:

— Сомневаюсь я. У тли бывают и крылатые сородичи, в этот раз спинифекс, покоритель пустыни, сыграет эту роль. По нему, как по мосту, вирусы пересекут пустыню. Нужно действовать быстро.

Крум сочувственно покачал головой.

— Теперь я начинаю понимать. Ясно, что уезжать надо немедленно! — Но он тут же поправил себя:

— Я отвезу тебя, а сам снова вернусь.

Из центра «Сити» вновь донесся гвалт, раздались выстрелы.

Мария побежала туда.

— У многих украдены опалы, — сказала она, вернувшись. — Некоторые нашли их в соседних хижинах. И сейчас вцепились друг другу в глотки.

Крум поднялся.

— Я должен во всем этом разобраться!

В это время вернулся из разведки Бурамара.

— Верно! — тихо сказал он. — Следы показывают, что это чернокожие. Те самые, которые столкнули глыбу. Они выпустили змей в «Сити». Пока искатели расправлялись со змеями, чернокожие побывали в лагере.

Крум задумался.

— Я не слышал, чтобы они раньше так делали. Не окажется ли прав Том Риджер, убеждавший нас в существовании новой секты «курунгура»?

Он встал. Может быть, благодаря эвкалиптовым листьям, может — антибиотикам, или здоровый организм сам преодолел приступы лихорадки, но силы быстро возвращались к нему.

— Попробуем, Бурамара? — сказал он. — Раскроем и эту тайну.

Крум застал искателей разъяренными. Пастор был ранен в ногу, и никто не думал помочь ему.

— Как это произошло, Пастор? — спросил Крум.

— Не виноват я, инспектор! — заговорил раненый. — Кенгуру нашел свои камешки у меня под подушкой. Сразу же и выстрелил…

Тут вмешались и другие. Кто-то кого-то обвинял, кто-то смущенно оправдывался. Озлобленные люди сейчас быстро свели бы счеты, но было здесь что-то смущавшее их, нечто не совсем ясное. И Крум высказал это:

— Вор не прячет добычу у себя под подушкой.

Это была истина. И все почувствовали это. Позеленевший от злости Джонни Кенгуру закричал: