Опалы для Нефертити
Шрифт:
Том возразил:
— Верно, я его убил. Но ты знаешь, почему?
— Для меня это не важно. Объяснишь в суде.
— Нет! Скорпиончик — вор. Он выкрал опал у Гарри Плешивого, и я преследовал его как вора. Он угрожал убить меня, и я, прибегнув к законной самообороне…
— А зачем ты воткнул в рану копье?
— Из-за тебя. Чтобы ты встал на нашу сторону в борьбе против дикарей. Я видел, что ты колеблешься, а чернокожие нам вредят.
Эти ответы ничего не объясняли. Крум задал последний вопрос:
— А почему тогда
— Если бы я это сделал публично, ночью кто-нибудь прихлопнул бы Плешивого.
— Все равно я должен тебя арестовать! — упрямо повторил Крум.
Том Риджер отступил на несколько шагов, не опуская оружия. Он знал силу этого обычно миролюбивого болгарина.
— Если ты меня выдашь суду, я и тебя потащу за собой в тюрьму. Покажу чек и скажу, что ты был моим соучастником в торговле египетскими «находками». Назову случаи, когда ты освобождал мошенников.
— Я отпускал их под твою ответственность.
— Что, уже начал оправдываться? — засмеялся Том. — Будешь доказывать в суде.
Действительно, тюремные ворота могут распахнуться и перед ним.
Бурамара, выполнивший дело и слушавший все, безучастно проговорил:
— Идет вилли-вилли!
«Вилли-вилли» — это смерч, дьявол песчаного океана. Но, словно не услышав следопыта, инспектор заговорил примирительно.
— Крум! Останемся друзьями! Скажем, что это дикари, и точка! Станем компаньонами, потребуем десять процентов добычи. А кто откажется, того прогоним. У меня уже есть там несколько надежных ребят. Только ты еще мне необходим.
Крум процедил сквозь зубы:
— После Билла Скитальца и Скорпиончика кто на очереди?
Том затряс головой.
— О Билле я и правда ничего не знаю. Ну, соглашайся. И весь мир будет наш!
Внезапно Крум выхватил пистолет. Однако противник опередил его. Одновременно с грохотом выстрела Крум бросился на землю, а Том отступил назад, не переставая стрелять в Бурамару, который как кенгуру метнулся за ближайшую скалу. Крум приподнялся на локтях и, направив на Тома пистолет, крикнул:
— Прекрати огонь! Стрелять буду!
Том знал, что прицел Крума безошибочен. Поэтому он заспешил. Выстрелил еще раз. И, конечно же, с такого расстояния промахнулся. Он был плохим стрелком.
В его сознании мелькнула слабая надежда: «Тарелочка» не способен убить человека.
Крум спустил курок. Однако, верный себе, он целился в руку. Пуля пробила мякоть между большим и указательным пальцем, и пистолет упал на песок. Обезоруженный, видя, как Крум снова взводит курок, а Бурамара приготовился метнуть свой нож, Том Риджер обезумел от страха. Он бросился назад и, не дожидаясь, когда его верблюд опустится на колени, вскочил в седло. Заодно он погнал перед собой верблюдов своих врагов, чтобы те не смогли настичь его.
И только сейчас он заметил, что вокруг уже бушует буря. Песок кипел, как вода в котле. Багровая мгла поднялась
Том Риджер спешил выбраться из пустыни, выйти на дорогу к лагерю. Перепуганные, как и он, верблюды отфыркивались, выдувая из ноздрей набившуюся пыль. Но куда он едет? Не был ли он уже здесь раньше? Ветер еще не успел замести следы трех верблюдов, и он понял, что они шли кругами.
Сквозь кровавую мглу он увидел «вилли-вилли». Смерч, казалось, присосался к облакам гигантским ртом, словно пустыня хотела выпить небеса. Дикари представляют небо в виде мужчины с ногами эму. «Вилли-вилли» — это и есть его страусиные ноги.
Том задыхался, сердце неистово колотилось. Губы потрескались и кровоточили. Во время бури дикари ложатся на землю, обматывают голову травой и ждут. Но он спешил.
Единственная радостная мысль мелькала в его сознании среди этого ужаса — верблюды были с ним. А Крум и Бурамара должны идти пешком. Да, смерч уберет противника с его пути.
Лишь бы самому уцелеть. Добраться до «Сити», убедить людей в том, что Крум напал на него. До сих пор он считал своего помощника легкомысленным юнцом, которым можно вертеть как заблагорассудится. И вдруг такая твердость!
Животные уже легли на землю и спрятали морды между передними ногами. Том Риджер укрылся между верблюдами, обмотав голову попоной. Пустыня содрогалась от рева. Тому казалось, что он лежит на огромной лопате и его бросают в раскаленную печь.
Песок засыпал человека и верблюдов тяжелым раскаленным сугробом. Ветер наметал над ними новую дюну…
Глава VI
Буря ушла, как раскаты далекого грома. Мгла рассеялась, травы и кустарники распрямились, стряхнув осевший на них песок. Адская жара снова объяла пустыню.
Бурамара высвободил голову из травы, толкнул Крума, лежавшего рядом.
— Все кончилось!
Раненый с трудом поднялся. Рука болела нестерпимо, рубашка прилипла к ране и каждое движение причиняло мучения.
Он попытался встать, но упал на колени.
— Останемся здесь! — сказал Бурамара. — Пока ты не почувствуешь себя лучше.
Крум встрепенулся.
— Нет! Мы должны его опередить, иначе его шайка прикончит нас. А там Мария, одна…
— Тогда хотя бы похороним Скорпиончика! — предложил Бурамара.
Крум не возражал. Следопыт вырыл в песке глубокую яму, опустил в нее тело несчастного и засыпал. Сверху воткнул в холмик две ветки, сложив их крестом.
Бурамара поддерживал Крума. Он сделал ему на руку повязку из эвкалиптовых листьев, и они двинулись в обратный путь.
Недавно еще мертвое пространство оживало. Животные вылезли из своих убежищ: кенгуру, эму, козы, динго. Желтые, красные, зеленые и черные попугаи перекликались, качаясь на ветках. Великое множество змей, ящериц, скорпионов ползало по земле. В воздухе носились тучи насекомых.