Опаленная колыбель
Шрифт:
Для начала к Скупцову. Он нам смартину от ложи принца – а Линский ему требование на десять тысяч, аппаратуру для наблюдения и флаер техников, которые арену обслуживают. Вроде как в качестве благодарности.
Смеривает министр нас тяжелым взглядом – но делать ему нечего. Коготок увяз – всей птичке пропасть. А у него уже и не один коготок увяз…
– Бой второй лиги состоится сегодня в четырнадцать часов, – говорит устало. – Принц уедет в двенадцать. Вернется, скорее всего, около девятнадцати часов. Время у вас будет. Я повлиял на состав команд, силы будут приблизительно равными.
– Хорошо, – Дымок ему кивает начальственно так, словно рапорты от министров дюжину раз на дню принимает. – Возможно, нам еще потребуется какая-то мелкая помощь, не отлучайтесь никуда до четырнадцати часов. Это не противоречит вашим планам?
Скупцов желваками играет.
– Шантажировать – шантажируйте, но зачем же издеваться?! – шипит. – Будто у меня есть выбор!
В самом деле что-то братишка не по делу зазнаваться начинает…
– Дымочек, – шепчу ему ласково так. – Ты чего это? Крутизна в голову ударила, пальцы веером сводит?
Краснеет Дымок.
– Серж, я просто… – лепечет смущенно, глаза спрятав. – Я ничего такого…
– Вот и я о том же, – говорю. – Имей совесть, Дымочек. И не в извращенной форме.
К арене мы уже на флаере техников подлетели. Линский нас с Дымком даже в их униформу переодеться заставил.
Садимся у самой ложи принца, выбираемся тихонько. Арена в секторе на краю города, кроме нее в этом секторе только тренировочные залы. Боев высшей лиги на сегодня не запланировано, и в коридорах пока пустынно.
Сует Дымок смартину в замок, входим в ложу принца.
Большая, пару соток, если не больше. Передняя стена вся из прозрачного пластика и вниз скошена, прямо под кресла уходит – чтобы видно было все, что внизу творится. Три огромных кресла с обивкой из тяжелой кожи. Вокруг кресел десяток мониторов. В стене маленький бар.
И все.
У меня холодок по спине.
– Ну, Дымок? – говорю. – И куда ты здесь эту дуру спрячешь? – в андроида пальцем тыкаю.
Что в андроидах действительно хорошо, так это то, что всякие разрешите-будьте добры им совершенно до ватерлинии. Если в программе что-то специально не оговорено, конечно. Но я в реестрах Евы сейчас как один их хозяев значусь. Человек бы обиделся, а Ева мне только улыбается ослепительно, глазки строит и готовность выполнить любую команду демонстрирует.
Линский тоже бледнеет.
Но сначала честно всю комнату обходит. Кресла проверяет, на стенах каждую панель обшивки простукивает. Пол осматривает, потолок – быстро так и умело, не зря он в свище до директора дослужился.
– Нет, Дмитрий, – головой качает. – Ничего у вас не выйдет с подменой Анны на андроида. Даже если охрана согласится оставить Анну одну, перед этим они обязательно проверят комнату. Хотя бы бегло, но обязательно осмотрят. А спрятать Еву здесь совершенно негде. Совершенно. Что-то в вашем плане нужно менять.
И что теперь делать?… Времени в обрез. Уже почти десять часов, до боя совсем ничего… А завтра свадьба!
Но Дымку хоть бы что. Только плечами пожимает, словно в толк никак не возьмет, отчего такие эмоции.
– Не вижу для этого оснований, Олег Львович, – говорит скучным голосом.
Косится
Хочется ему, ох, как хочется Дымку возразить! Линский же профессионал в таких делах, как никак. А тут сопливая тринадцатилетка его учить вздумала!
Но уже успел убедиться, что хоть Дымок и малолетка, а думать умеет, и даже получше некоторых. И не раз успел убедиться. И даже не два. Вот ему только и остается, что смотреть подозрительно.
Выбор-то, как смотреть, тут невелик. Либо тупо, либо подозрительно – смотря как брови сдвинете. Сам я в таких случаях тоже подозрительно предпочитаю. Не так для имиджа губительно, все такое.
– И все-таки я не вижу никакого выхода, – говорит наконец.
А Дымок ухмыляется, и с умным видом на переднюю стену из прозрачного пластика кивает:
– Вот же выход.
Глянул Линский на пластик. Даже подошел и пальцем его пощелкал – ни фига. Анне такой пластик не разбить. А если заранее его подпилить, охрана заметит, еще когда проверять комнату будет.
Потом обратно на Дымка косится. Потом снова на пластик. Когда опять к Дымку развернулся, брови уже расслабил.
Я тоже подозрительным прикидываться перестал. Андроиду все равно, а перед Дымком притворяться, что я еще что-то понимаю, бесполезно. Вон, даже Линский это понял.
– Кончай выпендриваться, Дымок! – говорю. – Ты хоть немного умеешь по-русски говорить?
– Действительно, Дмитрий, – Линский хмуро поддакивает. – Объяснитесь.
– Все очень просто, – Дымок говорит. – Соседняя ложа принадлежит Скупцову. Мы снимем переднюю стену в его ложе и спрячем Еву там, а не здесь. Охрана Анны проверит эту ложу, но ничего подозрительного не заметит. А когда Анна останется одна, Ева переберется по наружной стене, выходящей на арену, вскроет пластик и залезет сюда. Камеры внутри арены нацелены на игроков, самим игрокам тоже не до того, что происходит в ложах. Никто ее не заметит.
Как врежет Линский себе по лбу! Словно опять вправить что у себя под черепом решил. И краснее как вареный рак.
– Вы правы, Дмитрий, мне нужно избавляться от стереотипов, – бормочет. – Я совершенно не учел, что Ева только с виду похожа на хрупкую девушку, а по силе способна дать фору любому натренированному бойцу… – даже оправдываться начинает. Это пред Дымком-то!
Но тут уже я обиделся!
Я своей руки не пожалел, чтобы его задницу спасти, а он…
Но Линский про костер и мою руку и сам вспомнил уже.
– То есть почти любому, – поправляется быстрее, мне смущенно улыбаясь.
Опять к Скупцову. Выслушал он, как Дымок его личную ложу курочить собрался – но спорить не стал. Смирился. Даже огрызаться перестал.
Связывается с техниками, что ложу обслуживают, приказывает им разобрать переднюю стену в своей ложе. Мол, прозрачность пластика его не устраивает, менять его собирается.
К одиннадцати часам его ребята управились. Мы снова к арене. На этот раз в ложу Скупцова.
Гоним Еву на внешнюю стену. Ничего, держится. И даже ползать может – пальцы у нее лучше клещей! За самые крошечные выступы намертво цепляется! До ложи принца доползла, переднюю стену осмотрела, обратно вернулась.