Опаленная колыбель

Тропов Иван

В ложе Рыжик с открытым ртом. Это он Анну увидел.

Тут за мной дверь чуть слышно хлопнула, и Рыжик ко мне оборачивается. Бровями шевелит удивленно.

Срезать бы его из станнера – все обойму успел бы всадить, даже одиночными! – но Линскому без трупов надо, а в моем станнере боевые иглы.

А Рыжик уже что-то сообразил. И ему-то о трупах заботиться не надо – сразу к станнеру тянется!

Тут уж я на подкорку перескочил, на полный автопилот. Рефлексы включились, не зря я их четыре года каждый день отрабатывал.

Метнулся

я к Рыжику, и в один прыжок его достал.

Рыжик успел станнера коснуться – но тут я в него влетел. И полетели мы через всю ложу. А когда на пол рухнули, я его руку со станнером уже перехватил, и волю своим пальчикам дал. Секунду он моей хватке сопротивлялся – а потом правое запястье у него хрустнуло.

Но пока я ему запястье ломал, он тоже времени не терял. Ударил коленом в грудь, и удар я почти проглядел – в самый последний момент успел уклониться.

Сплетение свое я спас. Но колено Рыжика дальше скользнуло – и на излете прямо мне в подбородок! Клацнул я челюстями до эмалевой крошки, все вокруг в фонтане ослепительных брызг утонуло, а сам я верх тормашками назад отлетел.

Сознание не потерял, но в голове – словно кто-то мозги миксером размешивает. Крутится все, никакой координации не осталось. А Рыжик от боли в сломанном запястье не вырубился. Металл клацнул – и в левой руке у него десять сантиметров отточенной стали сверкает. А у меня перед глазами все вихрь вспыхивающих искр кружится. Только блеск лезвия за ними и различаю.

– Анна, к двери! – кричу.

Но смотреть, где Анна, некогда – за пологом искр на меня темное пятно метнулось – это Рыжик уже вскочил и выпад делает. Но ноги подобрать и в сторону нырнуть я успел – его нож только по куртке полоснул.

Перед глазами наконец-то проясняется. А Рыжик снова в выпад. И хороший выпад! На этот раз я едва увернулся, хотя и все видел! Только моя реакция и спасла. Другого хоть четыре, хоть все двадцать лет на боевых тренажерах от такого выпада не спасли бы!

И Рыжик этого не ожидал. Замешкался. На доли секунды – но замешкался. Снова атакует, но темп уже потерял. Успел я к его выпаду подготовиться, и на излете движения даже руку с ножом перехватил. Но только собрался ее на излом взять – Рыжик подпрыгнул и в боковое сальто, чтобы руку спасти!

Только с моей реакцией ему не тягаться. Вместо того, чтобы руку на себя брать, я его вниз рванул. И сальто его в штопор превратилось. Проверять бы ему, что крепче – череп его или пол ложи, но классное у Рыжика чувство пространства оказалось. Успел он все понять и вторую руку вперед выставить.

Но кое-что в спешке все-таки позабыл. Голову свою он спас – а вот рука с перебитым запястьем не выдержала. Взвыл он – и через всю ложу кубарем! Так об стену приложился, что обделочные панели треснули!

Когда я к нему подскочил, нападать он уже не пытался – даже выпавший нож подбирать не рискнул. Успел кое-как встать в боевую позу, но с дважды сломанной рукой особенно не посопротивляешься.

Тем более, мне. Замолотил

я по нему короткими ударами. В грудь, в голову, в шею… Первые удары он хорошо принял, но к пятому удару его одиночный блок запоздал, и удар в сплетение Рыжик пропустил.

Охнул он, дышать перестал, и все следующие блоки совсем плохо ставил. Только пару ударов и выдержал, а потом совсем запутался в моих опережающих ударах и своих запаздывающих блоках. Так запутался, что когда я ему по коленной чашечке пнул, он этот удар вчистую пропустил. Получилось прямо носком по коленному мениску, а на ботинках у меня стальные накладки… такого ни один мениск не выдержит!

Хрустнуло его колено – и мениск лопнул. Рыжик от боли про все забыл, даже про блоки. Тут я его и доработал – сначала в пах, чтобы согнулся, а потом по затылку ребром ладони.

Осел Рыжик по стене, и затих. Минут на пять затих – силу последнего удара я проконтролировал четко. Линский же просил не убивать.

И тут же все это где-то далеко осталось – Анна мне на шею бросается!

– Серж! Серж! – восклицает. – У тебя кровь! Ты ранен!

Это Рыжик меня в самый первый выпад задел немного. Но куртка его нож почти остановила, да и по ребрам лезвие скользнуло. Ничего страшного. Коленом в голову и то серьезнее досталось – нижнюю губу я почти насквозь прокусил.

Касается Анна моих губ осторожно, и ее нежные пальчики всю мою боль прогнали. И в глазах у нее – что-то такое искреннее, чего я никогда в жизни не видел.

– Анна… – только и могу выговорить, а в голове все мешается.

Но вовсе не от удара. Это она близко, ко мне прильнула.

– Серж… – тихо шепчет, в глаза заглядывая.

И еще плотнее прижимается. И такая она хрупкая и нежная… И облако ее душистых волос… И глаза, сначала широко распахнутые, а потом полузакрытые… И нежные губы, и отзывчивый кончик язычка…

– Рыжик, бля!

Секунду я ничего не соображал. Потом от Анны оторвался, крутанулся на каблуках.

Дверь в ложу уже закрылась. А перед ней – Мот. Тот второй исбист, который у двери вместе с Рыжиком трепался.

– Ты че блокировку замка не… – начинает по инерции тупо.

И тут сообразил, что я вовсе не Рыжик. А Рыжик – это тот парень, чьи ноги из-за кресла торчат. Но огонек понимания в его глазах только на миг вспыхнул – и тут же исчез. Потому что когда я к нему обернулся, Мот не только меня разглядел – он еще и Анну увидел. И вот тут совсем в осадок выпал.

Он же вслед за Рыжиком смотался, и уверен, что Анна в сотне метров за углом должна быть. А вернулся в ложу – и нате получите! Да еще Рыжик вырубленный валяется, хотя минуту назад был живее некуда…

Рванулся я к нему. Пришел Мот в себя, но слишком поздно. Я на него уже налетел и в дверь впечатал. И сразу же левый хук. Мот без чувств на пол свалился. Врезал я ему почти от души. А это немало. Душа у меня щедрая.

А дверь опять открывается…

Неужели за Мотом еще кто-то решил вернуться?!