Они брали Рейхстаг
Шрифт:
«Мама, в военкомате не могут задержать меня, не имеют права, я за отца…»
– Доброволец, самый молодой, но разведчик лихой, – услышал он слова Правоторова, заканчивавшего представление.
– Видно и по наградам, – отметил Зенкин. На груди Булатова орден «Славы» и две медали.
– Хочет брать рейхстаг коммунистом. Приготовил красный флаг.
Булатов выжидающе посмотрел в глаза секретарю парткомиссии.
– Вы что-то хотите сказать, товарищ Булатов?
– Хочу, товарищ майор, – звонко произнес Булатов. – Хочу заверить, что звание коммуниста оправдаю. И прошу выдать мне партдокумент
Члены комиссии с уважением посмотрели на молодого бойца.
– Так и сделаем. Успеха тебе в штурме рейхстага, Гриша, – тепло сказал Зенкин.
3
Укрывшиеся в подвалах дома министерства внутренних дел части и подразделения готовились к последнему штурму. Все внимание командного состава сейчас обращено на то, чтобы опыт штурмовых групп, добытый на войне, быстро передать новеньким. Рейхстаг вроде бы совсем рядом, но от исходного рубежа атаки его отделяет довольно большая площадь – Кенигсплац. Четыреста, а то и все пятьсот метров наберется. Стало быть, одним рывком ее не преодолеть. Неминуемы короткие перебежки, залегания. И то и другое сопряжено с большими опасностями, требует искусных действий каждого. Командование принимает меры, чтобы облегчить задачу пехотинцам, – на подавление опорных пунктов врага привлекается вся артиллерия не только дивизии, но и корпуса.
Пехотинцы видели, как на левый берег Шпрее стали прибывать орудия разных калибров и реактивные установки. Первые «катюши» появились и во дворе «дома Гиммлера». Минометчики суетились около автомашин. Было непонятно, что они собираются делать. Бить по рейхстагу через дом? Не получится. Хорошо бы выехать им на площадь да сыпануть свои грозные заряды по рейхстагу. Но там их сразу заметят немцы, прекрасно знающие, что это за штуки… Могут и не дать выстрелить.
Когда расчеты «катюш» начали демонтировать установки, бойцы удивились.
– А мы думали, вы помогать пришли, – с огорчением сказал Правоторов.
Сержант с артиллерийскими погонами смерил его насмешливым взглядом:
– Эх ты, пехтура. Недоваривает твой котелок.
Минометчики рассмеялись, подхватили какие-то железные полосы, похожие на рельсы, и понесли к подъезду. Правоторов открыл им двери. У него было хорошее настроение, и он не обиделся на слова сержанта. Артиллерист заметил это и решил загладить свою грубость.
– По-твоему, что ж, «катюша» не может ударить из окон дома? – примирительно произнес он.
– До сей минуты был убежден, что она нераздельна о автомашиной. А теперь начинаю догадываться, – ответил Правоторов, шагая следом за реактивщиками. – Так что насчет котелка ты это зря, сержант.
– Это он пошутил, – отозвался другой сержант. – Царицу полей мы уважаем и любим.
На втором этаже реактивщики повернули вправо по коридору, а Правоторов спустился в подвал – надо было начинать открытое партийное собрание. Сейчас во всех подразделениях проходили партсобрания, на которых шел разговор о штурме рейхстага.
Разведчики собрались в небольшой комнатке, Лейтенант Сорокин, оглядев подчиненных, заметил резкий контраст выражений на их лицах: одни возбуждены, другие несколько сумрачны. Понятное дело. Тут, пожалуй, и он, командир взвода, повинен.
Пришлось идти на попятную и самому назначить девятку. В нее вошли Виктор Правоторов, Иван Лысенко, Степан Орешко, Павел Брюховецкий, Михаил Пачковский, Григорий Булатов, Николай Санкин, Петр Долгий и Габидуллин. Остальные, ясное дело, загрустили.
Чтобы как-то развеселить приунывших, лейтенант завел речь о том, что идущая с флагом группа словит в рейхстаге Гитлера и приведет его сюда.
– Сообща наказание ему придумаем.
– Между прочим, подходящую кару писатель Фейхтвангер здорово изобразил, – подхватил Виктор Правоторов. – В романе «Лже-Нерон». События для маскировки описываются тысячелетней давности, а выведен Гитлер.
Парторг рассказал, как казнили трех оголтелых «правителей». Сначала их возили по всем областям. Деревянной колодкой сблизили их головы, а туловище сделали одно, из собачьих шкур. Получилась огромная трехглавая собака.
– Подходяще, – заметил Орешко.
– Только колодку придется сделать не на троих, – сказал Лысенко, – побольше. Скажем, двенадцатиглавого кобеля соорудим из подручных фюрера.
Оживившись, бойцы заговорили о практических делах предстоящего боя: те, что останутся при командире полка, должны четко и быстро выполнять его распоряжения, а идущие на штурм – помнить об ответственности задания – водрузить флаг на рейхстаге.
В это же время начиналось собрание в батальоне Давыдова. Здесь выбыл из строя замполит Лев Шустер, а назначенный на его место капитан Васильчиков еще не успел познакомиться с людьми и делами. Поэтому на собрание пришел замполит полка майор Субботин.
– Ну как, все успели на рейхстаг поглядеть? – спросил майор собравшихся.
– С раннего утра люди у окон торчат, товарищ майор, – ответил капитан Давыдов. – Приходится отгонять, небезопасно ведь.
Как всегда, комбат подтянут. Пышные русые волосы заботливо уложены на правую сторону.
– Я тоже разглядывал Кенигсплац, – неожиданно начал замполит. – И вспомнил, что писали газеты в тридцать третьем году. Тогда эта площадь тоже была в огне. Только не снаряды рвались на ней, как сейчас, – полыхали огромные костры, которыми фашисты ознаменовали свой приход к власти. Горели не дрова, а великие произведения Маркса, Энгельса и Ленина, свезенные из всех библиотек города. Поддерживая пламя, гитлеровские молодчики бросали книги в костры, как кочегары уголь в топку. Будем, товарищи, помнить и об этом, когда ринемся на штурм!
В соседней комнате разорвался снаряд.
Замполит остановился, глядя на слушавших его людей. Они совсем не обращали внимания на грохот вражеской артиллерии. «До чего привычной стала война!» Майор спохватился и продолжил. Он рассказал о том, как любовался тогда Гитлер горевшим рейхстагом, как с восторгом изрек: «Это перст божий. Теперь никто не воспрепятствует нам уничтожить коммунизм железным кулаком».
– Сейчас нам не страшен кулак бесноватого фюрера! Говорят, у него рука отнялась после прошлогоднего покушения генералов.