Она - моё табу
Шрифт:
На плите уже доваривается картошка. Меня ставят жарить грибы. Пашкина мама варит соус к пасте. От витающих на кухне запахов живот недовольно урчит, а во рту скапливается слюна. Телефон звонит. Перемешав ещё раз грибы, выключаю плиту, убедившись, что они готовы, и хватаю трубку.
— Привет, Фурия. — уставшим голосом здоровается Андрей.
— Привет, Андрюша. — щебечу счастливо, улыбаясь, как последняя дурочка. Обе женщины тоже растягиваются в улыбках, но отводят глаза, занимаясь своими делами. Елизавета Игоревна мешает лопаточкой
— Угу. — мычит. Слышу звук льющейся воды. — Секунду, Крис, вещи скину. — перед глазами во всех подробностях вплывает его обнажённое тело. Мускулистые руки, плечи, грудь, спина. Расчерченный кубиками живот. Длинный горячий член… Дыхание сбивается, а бабочки в животе поднимают тёплую волну, стоит только прокрутить за пару секунд нашу ночь. — Кристина… Фурия…
Встрепенувшись, будто ото сна, выбегаю на улицу. Щёки горят огнём.
— Да, я тут.
— Почему молчишь? Всё нормально? — сечёт беспокойно.
— Задумалась просто.
— О чём? — толкает вкрадчиво и тихо.
— Об отсутствии одежды. — выпаливаю хрипло, коротко хохотнув.
— Фурия… — тяжёлый вздох. — Ты меня добьёшь. У меня пять минут на душ и сразу на обед.
— Устал?
— Как собака. Прости, что раньше не позвонил.
— Не извиняйся, Андрюша. Я всё понимаю. Даже этих двух минуток хватает. Я рада, что ты позвонил. Я очень скучаю по тебе. — признаюсь приглушённо.
— Поэтому шлёшь такие фотки? — в его голосе снова появляется ненавязчивая игривость. — Меня стояк и без того доконает.
— Не надо? — выталкиваю хриплым, просевшим голосом.
— Блядь, Фурия, я тебя придушу. Конечно, надо. — жрёт Андрей. — Всё, Манюнь, мне быстро обмыться надо и бежать. Люблю тебя.
— Подожди! — вскрикиваю, пока не успел сбросить вызов. — Ты любишь вареники?
— Очень.
— А какие? — спрашиваю с лёгкой опаской, а вдруг не угадала.
— Любые, которые ты приготовишь. — в интонациях улыбка. Я знаю её на вкус и наощупь. Она там. — Приготовишь же?
— Я подумаю. — хохоча, дразню его. Если бы у нас было больше времени, Андрюша меня бы уговаривал, но его нет, поэтому хочу хоть так его порадовать. — Приготовлю. И вечером привезу.
— Крис…
— Всё, до вечера. Люблю тебя. — тарахчу быстро и скидываю звонок, зная, что он попытается меня остановить и уговорить не приезжать, но я слишком сильно скучаю и хоть на минуточку увидеть хочу.
На кухне опять гляделки и скрытые улыбки. Чувствую себя так уютно и спокойно, как никогда не бывает в папином доме. Тётя Лиза подшучивает над тем, что Андрей сделает из меня домашнюю клушу, а я из него колобка, если буду так закармливать. Хохочу вместе с ней и домработницей. Полностью увлекаюсь приготовлением начинки и лепкой вареников. Понимаю, что мне начинает нравиться готовить. Для него.
— Марья Васильевна, а в следующий раз научите меня пирожки печь? — спрашиваю, убирая предплечьем лезущие в лицо волосы.
—
— Тогда начнём с тех, что попроще, а потом и до духовых дойдём. — приподнимаю уголки губ.
— Вот, что с девочками любовь делает. — бормочет, ловко склеивая края вареника. На мой один кривой, она откладывает десять идеальных, один в один. Лепит их, будто конвейер. — Я когда-то тоже начала для мужа готовить.
И я для своего буду готовить. Муж… О Саше я думала, как о женихе. Слово «муж» казалось слишком серьёзным и неуместным. А вот Андрюша… Уверена, что он будет лучшим мужем на свете. И я хочу быть для него хорошей женой.
Мамочки, о чём я вообще думаю?
Слепленные мной худосочные разношёрстные вареники временно отправляются в морозилку, а приготовленные кухаркой — в кастрюлю с кипящей водой. К ужину приезжает дядя Вова и удивлённо округляет глаза, оглядывая заваленный едой стол.
— Вареники… Ого-го. — смеётся он, прямо из блюда накалывая один на вилку и отправляя в рот. Я с замиранием сердца жду приговора. — Ммм… Марья Васильевна, божественно, как и всегда.
— А это не я готовила. — усмехается, расставляя приборы.
— А кто? — непонимающе смотрит на жену.
Она выставляет перед собой ладони и кивает на меня.
— Нет-нет, это не я. У меня паста с морепродуктами.
— Кристина?
— Приятного аппетита.
— Сама готовила? — толкает, садясь за стол.
— Лепила в основном Марья Васильевна. Но всё остальное сама. — гордо заявляю, вскинув подбородок.
— Повезёт же твоему мужу. — уверяет, уплетая вареники с картошкой. — А эти с чем?
— Тут творог. — указываю вилкой на миску. — А эти с вишней.
— Павла любимые. — как бы между прочим, подмечает его мама, подмигивая мне. Прикрываю улыбку салфеткой. — Кристина, может, отвезёшь ему?
Чувствую себя шпионом, когда, немного помявшись, соглашаюсь. Иду на кухню раньше, чем они закончат с ужином, и отвариваю оставшиеся вареники. Еду быстро, чтобы не успели полностью остыть. Через КПП без проблем прохожу по пропуску.
Я успела как раз на свободное время перед ужином. Пишу Андрюше сообщение, куда подойти. На территории есть сарай со всяким садовым и уборочным снаряжением. В такое время в тот край обычно никто не ходит.
Вжавшись в тень под стеной, из-за угла наблюдаю за снующими по плацу солдатами. Сердце разгоняется быстрее, чем видят глаза. Дикий выбегает из казармы и быстрым широким шагом идёт в моём направлении. Губы сами растягиваются, стоит только увидеть его.
Господи, у меня сейчас инфаркт случится!!
Не выдержав, иду ему на встречу. Он перехватывает меня раньше, чем успеваю выйти на свет. Сдавив талию, прижимает к стене. Облизываю пересохшие губы. Он наклоняется ниже, касаясь никотиновым выдохом моего лица. Кружит взглядом раньше, чем сплетаемся губами.