Омен. Дэмьен.
Шрифт:
Услышав крик Анны, Дэмьен поднял глаза и мгновенно пришел в себя. Он отскочил от Марка.
– Мы просто гуляли… – воскликнул Дэмьен, -…и он упал! Он только…
– Возвращайся в дом! – завопил Ричард. Он подбежал к Анне, стоящей на коленях возле тела Марка.
Дэмьен пытался возразить:
– Но я ничего не сделал!
– Возвращайся домой, черт тебя побери! – Ричард дрожал от гнева.
Дэмьен повернулся и бросился к дому. Слезы струились по
– Он упал! – бросил мальчик через плечо. – Я ему ничего не сделал!
Ричард отвернулся от убегающего Дэмьена и склонился над женой. Обхватив ее за плечи, он приподнял Анну. Удостоверившись, что она может стоять на ногах, Ричард наклонился и подхватил на руки тело своего мертвого сына.
Потом распрямился и в упор взглянул на Анну. Глаза его обвиняли.
Анна нервно дернула головой и, запинаясь, произнесла:
– Нет-нет, это не Дэмьен. Он не…
Но она так и не закончила фразу. Ричард отвернулся от жены и, прижимаясь щекой к окровавленному лицу своего погибшего сына, побрел прочь.
12
Фамильный склеп Торнов располагался на Северном берегу, неподалеку от поместья. Тут вместе со своей женой спал вечным сном Реджинальд Торн; первая, жена Ричарда, Мэри, была похоронена здесь же; да и тетя Мэрион обрела последний приют вблизи своего брата.
Марка похоронили рядом с матерью.
«Однажды, – подумал вдруг Ричард Торн, обводя невидящим взором собравшихся этим морозным и тоскливым днем вокруг небольшой могилы, – однажды я тоже окажусь здесь».
Анна с Ричардом были облачены в черное. Дэмьен, стоящий рядом с Анной, был одет просто – в синюю курсантскую форму с черной повязкой на рукаве.
Поль Бухер представлял на похоронах компанию «Торн Индастриз». Здесь же находился и сержант Нефф, прибывший из Академии с небольшим почетным караулом. Когда гроб опускали в могилу, курсанты взяли под козырек, а один из них выступил вперед и протрубил на горне сигнал, которым обычно Марк провожал всех ко сну.
Услышав звуки горна, Анна разрыдалась, Торну же, как ни странно, этот сигнал напомнил вдруг старую ковбойскую песенку. Давным-давно, когда он и его бра Роберт были еще детьми и учились в Академии, они собирались с другими курсантами вокруг костра и весело горланили эту песенку. Слезы выступили у Ричарда от этого воспоминания, и он заплакал. Впервые после гибели сына.
Когда священник приступил к проповеди, Ричард отвернулся. Что мог сказать о Марке совершенно незнакомый человек?
Священники вынуждены говорить штампами, а Ричарду меньше всего хотелось слышать сейчас какие-то банальности о Марке.
Взгляд Ричарда упал на Дэмьена, и то, что он вдруг уловил, привлекло его внимание. Мальчик уставился на Неффа, который, в свою очередь, пристально смотрел на Бухера. Взгляд же Бухера был сосредоточен на Дэмьене. Четкий, маленький треугольник.
Торн почувствовал, что его дернули за рукав. Он обернулся и увидел Анну. Ее лицо было залито слезами, а глаза молили не отвлекаться от церемонии.
Ричард погладил руку жены и снова взглянул на могилу,
Память возвратила его к разговору, состоявшемуся после вскрытия в кабинете доктора Фидлера.
– Как это могло произойти? – спросил Ричард врача. – Ведь вы наблюдали его с момента рождения. Неужели же не было ни единого признака?
Семейный врач грустно покачал головой.
– К сожалению. Мне уже как-то приходилось сталкиваться с подобным, – начал он. – Совершенно здоровый мальчик или мужчина, но эта штука уже сидит в организме, выжидая своего часа, какого-то непредвиденного напряжения. У него была очень тонкая артериальная стенка. Она-то и лопнула… – Врач широко развел руками – жест неизбежности и сострадания.
Анна перебила его:
– Значит, он был обречен с рождения?
Доктор Фидлер кивнул.
– Более чем вероятно, – мягко заверил он. – Я очень сожалею, очень.
Похоронная церемония закончилась, и траурная процессия двинулась прочь от могилы. Начинался сильный ливень, и с последними словами утешения все начали разбредаться но своим машинам.
Ричард принял от собравшихся соболезнования, ограничившиеся скупыми грустными улыбками и легкими прикосновениями рук, а затем рухнул на заднее сиденье автомобиля рядом с Анной и Дэмьеном. Он подал знак Мюррею, и лимузин медленно тронулся.
В один из поздних вечеров на следующей неделе в доме Торна раздался звонок. Звонил священник из Нью-Йорка и просил Ричарда немедленно приехать. Он сообщал также, что доктор Чарльз Уоррен находится в плохом состоянии и не перестает звать Ричарда Торна.
Несколько минут понадобилось Ричарду на сборы, он побросал в чемодан кое-какие вещи. Анна пыталась убедить мужа остаться хотя бы до утра, но он и слышать не хотел об этом. Он должен был ехать немедленно.
– Я не хочу ехать, – кричал он жене, – но я вынужден !
Анна опустилась на кровать и потянулась за сигаретой. Ее руки дрожали.
– Почему ты не можешь поговорить с Чарльзом по телефону? – спросила она. – Зачем тебе ехать в Нью-Йорк? Чарльз в конце концов не самый твой близкий друг, чтобы сломя голову мчаться к нему на ночь глядя.
– Мне передали, что он в смертельной опасности и нуждается во мне, – перебил жену Ричард. Он окинул взглядом комнату, соображая, не забыл ли чего.
– Здесь ты нам тоже нужен, – тихо проговорила Анна.
Ричард повернулся и посмотрел на нее.
– Я вернусь как можно быстрее. – Он наклонился и, чмокнув ее в щеку, направился к двери.
– Что я завтра утром скажу Дэмьену? – спросила Анна.
Стоя в дверях, Ричард на мгновение заколебался. Он не подумал об этом.
– Скажи ему, – произнес Ричард, все еще соображая, – скажи, что мне надо помочь Чарльзу утрясти кое-какие таможенные дела в Нью-Йорке. Придумай что-нибудь. Только не говори ему правду! – И он поспешил из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.