Омен. Дэмьен.
Шрифт:
– Разве ты не полезешь со мной? – обратился он к Уоррену.
Уоррен отрицательно замотал головой и снова посмотрел на небо. Внезапно он застыл на месте, скованный жутким страхом.
Торн проследил за его взглядом. Не более чем в двадцати футах от них в небе медленно кружил огромный черный ворон.
Ричард снова посмотрел на Уоррена, боязливо жавшегося к вагону и вцепившегося в распятие.
– Пойдем, Чарльз. – Он попытался успокоить Уоррена. – Это же просто птица.
Уоррен затряс головой, не спуская с ворона глаз.
Торн глубоко вздохнул и взобрался в вагон.
Вагон был уставлен ящиками
А в это время издалека вдруг начал откатываться назад длинный эшелон. Тяжелые вагоны, с грохотом наталкиваясь друг на друга, двигались в направлении отдельно стоящего вагона с контейнерами «Торн Индастриз».
Стоящий у вагона Уоррен закрыл глаза и начал молиться. Внезапно по соседнему пути на огромной скорости прогрохотал поезд. Он так оглушительно засвистел, что заставил Уоррена броситься на землю. Когда поезд умчался, Чарльз поднялся на ноги и поплелся к носовой части вагона. Там он остановился и приготовился к неизбежному.
Внутри вагона Торн сорвал с ящика доски и обнаружил фрагмент стены. Выступающий край был, похоже, вытесан из камня.
Он казался очень древним. Краски на нем совсем поблекли. Торн продолжал отдирать доски. Глаза Ричарда внезапно остановились на рисунке. Это было изображение маленького ребенка. Но лицо было каким-то расплывчатым.
Снаружи тяжелый эшелон стремительно набирал скорость. Головной вагон был весь покрыт огромными ржавыми штырями. Они угрожающе выпирали. Эшелон достиг стрелки. Она сработала и перевела пути. Состав, грохоча, направился в сторону вагона с контейнерами «Торн Индастриз».
Уоррен снова зажмурил глаза и принялся неистово бормотать молитву. А над ним в небе ворон описывал все более и более сужающиеся круги.
Торн добрался до очередной секции ящика и обнажил ту часть стены, где Сатана уже в зрелом возрасте был изображен цепляющимся за край пропасти. Но и здесь лицо Сатаны было как-то размыто.
«Я что, тоже сошел с ума? – подумал Торн. – Здесь нет никаких доказательств».
Ричард сорвал последние доски.
И тут, наконец, он увидел лицо. Казалось, его нарисовали всего несколько лет назад, так четко и ясно было оно изображено.
Лицо Дэмьена Торна.
Имелись, конечно, и некоторые отличия. Вместо волос художник изобразил извивающихся злобных змей с острыми языками, а глаза на рисунке были не человеческие, а кошачьи – желтые и пронзительные. Но в целом это было лицо Дэмьена.
В этот момент длинный состав, грохоча, приблизился к вагону Торна. Уоррен, погруженный в молитву, широко раскрыл глаза, но было уже слишком поздно, чтобы отскочить от выпирающих штырей вагона, стремительно надвигающегося на ученого. Штыри молниеносно пронзили Уоррена, пришпилив его тело к передней стенке вагона «Торн Индастриз». Уоррен еще успел крикнуть от ужаса и мучительной, нечеловеческой боли, а затем повис на острых концах, как заживо пришпиленная бабочка.
От столкновения Ричард растянулся на полу вагона. Стена Игаэля позади него начала медленно крениться. Ричард заметил, что она вот-вот упадет на него, и едва успел увернуться. Стена рухнула как раз на то место, где он стоял минуту назад. Она разлетелась на миллион крошечных кусочков.
Доказательства,
Но Торну некогда было думать об этой потере. Он выпрыгнул из вагона и с колотящимся сердцем огляделся по сторонам в поисках Уоррена. Непостижимо, но Уоррен был все еще жив. Кровь струйкой вытекала из его рта, а в местах, где ржавые штыри распороли грудь, рубашка пропиталась кровью, уже слегка запекшейся.
– Боже! Чарльз! – Торн, охваченный ужасом, кинулся к умирающему другу.
Уоррен с трудом протянул руку с распятием.
– Возьми, – хриплым голосом прошептал он. – И возьми… кинжалы. – Чарльз силился вздохнуть. – Мальчик… должен… быть… убит.
– Кинжалы? – вскричал Торн. – Они у тебя?
– Уходи, – выдохнул Уоррен, – пока не поздно!
Торн поднял глаза. На крыше вагона сидел ворон, уставившись на них цепким, пронизывающим взглядом. Торн снова посмотрел на Уоррена.
– Где кинжалы? – Он внезапно осознал, что и сам находится в смертельной опасности.
Но Уоррен уже ничего не слышал. Глаза его закатились, и распятие выпало из безжизненной руки.
Торн в ужасе отскочил назад.
В эту секунду ворон издал хриплый, отвратительный звук и стремительно ринулся вниз с крыши вагона прямо на Торна.
Ричард бросился к распятию. Он схватил его и выставил крест над собой за мгновение до того, как на него обрушился ворон. Птица злобно закаркала и отлетела, выжидающе кружась над Ричардом.
Торн бросился бежать, взметнув высоко над собой распятие. И тогда ворон улетел.
А Ричард все бежал и бежал.
14
В Дэвидсоновской Военной Академии проходил вечер, посвященный ежегодному вручению личного оружия.
Церемония проводилась на внутреннем плацу. А родители и остальные курсанты собирались на балконе и наблюдали, как особо отличившимся мальчикам вручают сверкающие символы их достижений.
В этом году подобной чести удостоились шесть курсантов. Среди них был и Дэмьен. Марк такими должен был получить парадный клинок, и пять курсантов растянулись таким образом, чтобы было ясно: одного человека в их ряду не хватает.
Дэмьен, подтянутый и гордый, застыл, ожидая своей очереди. Он до сих пор носил черную повязку, туго стягивающую его левое плечо.
Анна стояла на балконе рядом с Бухером. Казалось, она вот-вот расплачется. Бухер заметил это и предложил женщине носовой платок. Анна, признательно улыбнувшись, взяла его.
Внизу, на некотором расстоянии от курсантов, одиноко стоял трубач. Он трубил каждый раз, стоило только очередному мальчику выступить вперед, чтобы получить клинок.
На противоположной стороне балкона собралась стайка хорошеньких девушек. Все они оделись в одинаковые нарядные платьица. Среди девушек выделялась одна юная особа. И не только своей ошеломляющей красотой и свежестью. Позади нее стояли два здоровенных мужчины в темных костюмах. Глядя на них, любому становилось ясно, что это телохранители. Хотя саму девочку вряд ли кто-нибудь смог бы узнать. Поскольку отец ее, губернатор штата Иллинойс, всячески пытался оградить своего единственного ребенка от любопытных взоров общественности.