Олигарх
Шрифт:
Короче она поплыла к новому счастью в Новом Свете. А я остался на берегу с тоской по женской любви и вниманию.
Проводив матушку, я возвращался в Лондон, размышляя о своей «холостяцкой» жизни. За окном кареты было непонятно что, то ли дождь, то ли снег. Я с тоской подумал, что в России сейчас стоит настоящая зима: снег, трескучие морозы, дети играют в снежки, катаются на санках. Красота!
Неожиданно впереди за поворотом раздались крики и лошадиное ржание. Я опустил стекло и спросил Герасима, сидящего на козлах:
— Герасим, что там?
— Почтовая карета впереди
— Давай подъезжай по-быстрее, может помощь нужна.
Помощь действительно была нужна. Когда мы подъехали и я собрался выйти, раздался такой русский мат, что я от неожиданности оторопел. Что происходит было совершенно не понятно, карета со сломанной осью перекрывала обзор. Я выскочил и бросился вперед.
На дороге стояла накренившаяся на бок карета пассажирского дилижанса следующая в Лондон, а на обочине остервенело дрались на шпагах двое офицеров, вокруг которых метались еще двое: молодая юная особа и какой-то солдатик.
Дрался русский морской офицер и вероятно всего француз, я в иностранных мундирах разбирался не очень. Русский морячок был совсем еще юноша, а его соперник был и старше и опытнее. Фехтовальное счастье явно было на его стороне, он сумел ранить противника в правую руку и тот с трудом отбивался левой.
Вокруг дерущихся с плачем бегали девушка, в которой я сразу распознал соотечественницу и русский солдат, хотя скорее всего это был матрос. Он бегал, плакал, матерился и верещал:
— Софья Андреевна, отойдите, меня и так прикажут до смерти запороть.
Я естественно не знал причины дуэли, но скорее всего дрались они из-за юной особы. Кучер дилижанса и остальные пассажиры тесной группкой стояли в стороночке и не пытались вмешиваться.
Француз явно был настроен добить русского офицера. Я по приезду в Лондон сразу же воспользовался рекомендациями месье Ланжерона, существенно преуспел в фехтовании и хорошо видел, что лягушатник вот-вот добьется своего.
Убийство русского офицера на моих глазах, это конечно слишком. И я решил вмешаться в ситуацию, как это сделать правда не знал и выдал первое пришедшее мне в голову.
— Месье, не знаю причины вашей дуэли, но это уже не благородно. Ваш соперник явно слабее. Надо выбирать достойных соперников, — я обратился к французу, рассчитывая сначала озадачить его, а затем остановить бой.
Но его реакция была совершенно неожиданной для меня. Он остановился как вкопанный, яростно посмотрел на меня и со шпагой наперевес бросился вперед.
Нас разделяло метров семь-восемь, а ярость плохой советчик. Француз успел разогнаться и на ходу сделал выпад, намереваясь проткнуть меня. Я, как меня успели научить местные учителя фехтования, резко развернулся всем корпусом, пропуская вперед своего шустрого противника и при этом выставил немного вперед свою ногу. Француз споткнулся и мне не составило труда резко и сильно врезать ему между хорошо открывшихся лопаток. Прием эффектный и эффективный, если конечно успеваешь его выполнить. Мне после многочасовых тренировок удалось это движение довести до совершенства и на спаррингах я в половине случаев выигрывал бои именно таким способом.
Лягушатник охнул, выронил
— Сударь, — и зарыдала. Подождав немного, пока она немного успокоилась, я представился.
— Князь Новосильский, к вашим услугам сударыня.
— Вы русский, как хорошо, — девушка захлопала в ладоши. — Мы с братом ехали в Лондон, он должен служить на английском флоте. Когда карета наклонилась, этот человек, — молодая особа залилась краской стыда и сделала паузу. — Брат отбросил его руку и получилась дуэль.
— Пожалуйте в мою карету, господа, — предложил я молодой особе и её брату. — А ты, братец, — повернулся я к матросу, — бери багаж и располагайся на запятках.
Глава 24
Проехав пару миль, мы остановились в небольшой придорожной гостинице. Рана у молодого офицера была пустяковая, практически большая царапина правого плеча. Но перевязки всё равно требовала.
Я уже знал, что они брат и сестра Николай и Софья Андреевичи Макаровы.
Отец молодых людей был ранен под Аустерлицем и попал в плен. Но он выжил и когда долечивался у него случился роман с хозяйкой поместья, куда поместили раненых русских офицеров.
Мадам Эжени Трюдо была вдовой и на пять лет старше. Но натиск русского поклонника был столь стремительный и решительный, что сопротивлялась она не долго и поехала в Россию, где вышла замуж, стала Евгенией Михайловной и родила двоих детей.
Полковник Макаров сложил свою голову на полях Германии в 1813-ом году. У Евгении Михайловны через несколько лет случился новый роман, теперь уже с англичанином и она в третий раз вышла замуж за контр-адмирала Джона Джервиса, полного тезку и дальнего родственника знаменитого адмирала флота Джона Джервиса, 1-ого графа Сент-Винсента.
Но дети не пожелали уезжать в Англию и остались жить с бабушкой. Да миссис теперь уже Юджиния и не настаивала. Но надо отдать ей должное, детей не забывала.
Благодаря её хлопотам, окончивший Морской кадетский корпус и произведенный осенью в мичманы, девятнадцатилетний Николай получил полугодовую практику в английском флот и должен будет присоединиться к русским кораблям, следующим в Средиземное море.
Кем был француз, шаловливость ручонок которого он не стерпел, Николай не знал, но резонно опасался последствия случившегося. Я ему предложил самый простой вариант решения проблемы: промолчать.
Француза я естественно не убил, но опытным взглядом успел оценить последствия своего удара и был уверен, что тот будет держать язык за зубами.
Юной особе было шестнадцать и она на несколько месяцев ехала в Англию к матери. Николай со смехом сказал, что ей нашли английского жениха и она едет на смотрины. За это сообщение он чуть не получил кулачком юной особы в нос.
Когда мы приехали в Лондон, я понял, что пропал, то есть влюбился в юную Софью Андреевну можно сказать с первого взгляда и все мои мысли были заняты только этой особой.