Олигарх
Шрифт:
Но в лице Сони она получила союзника, в итоге мне пришлось уступить и за неделю до свадьбы состоялся мой переезд в особняк на Пиккадили.
С сониной стороны должны быть её матушка со своим адмиралом, естественно Николай и сестра адмирала со своим мужем, которая будет свидетельницей. После венчания мы все, кроме молодого Ротшильда должны поехать в адмиральское имение и там уже гульванить сколько душе будет угодно. Адмирал с моего согласия пригласил всех соседей, в том числе и Джона Смита-третьего.
Обвенчались мы
Среди гостей оказался высокий статный полуседой мужчина лет сорока. По всему этот был русский, но кто он такой было совершенно не понятно. Я перехватил взгляд брошенный на него русским посланником. В нем было два чувства: недоумение и досада.
Взгляд посланника перехватил еще один человек. Краем глаза я увидел, как к этому человеку подошел Иван Васильевич и что-то спросил. По мелькнувшей улыбке я понял, что ответом он доволен и в то же время удивлен.
Улучив момент, Иван Васильевич подошел ко мне и тихо сказал.
— Этот человек, ваша светлость, служит в посольстве на какой-то мелкой должности. У них там не разберешь. Он дворянин, но по сути мальчик на посылках. Семен Федорович Карпухин, в двенадцатом году был в полку вашего деда и не мог не прийти на ваше венчание. Думает, что его за это выставят за дверь.
— Семья у него кстати есть?
— Есть, жена и дочь девица на выданье, двадцати лет от роду.
— Скажите ему, что если его выбросят улицу, то я его жду. И передайте от меня десять фунтов.
Через несколько минут я посмотрел на этого человека. Поймав мой взгляд, он улыбнувшись сделал легкий поклон головой.
Разговор этого человека и Иваном Васильевичем не остался не замеченным русским посланником и он наградил обоих бешенным взглядом. Когда мы выходили из храма бывший капитан перекинулся еще парой слов с этим человеком.
Глава 25
Самый старший камердинер Тимофей, оказался редкостным кулинарном и кондитером и быстро стал заниматься в моем хозяйстве только кухней. Блюда, которые он готовил были по моему мнению шедеврами кулинарного и кондитерского искусства.
Естественно угощения на торжестве в адмиральском имении я поручил ему. В помощники Тимофею вызвались мои ученики у Джона Смита. Адмирал отрядил также всех своих поваров и прочих кухонных работников. Так что у нас получилось очень гармоничное русско-английское меню.
По дороге нас ожидал небольшой сюрприз. Венчание закончилось достаточно рано и в полдень мы покинули Лондон. Ехали мы не спеша, рассчитывая прибыть в адмиральское поместье к двадцати часам, что бы затем гулять вечер и всю ночь.
Через пару часов нас догнала колымага, на широких козлах которой рядом с кучером сидел
Но Иван Васильевич предусмотрел такой разворот событий и наняв колымагу они не мешкая, отправились за нами. Догнать нас у них получилось, а вот успокоиться не получилось. Особенно была напугана жена этого человека.
Я быстро объяснил теще в чем дело и она тут же взяла из под свою опеку. Задержавшись из-за из-за этого минут на двадцать, дальше мы ехали без неожиданностей.
Иван Васильевич всю дорогу разговаривал с нашими неожиданными гостями. Эти люди свалились как снег на голову и надо было быстро решить, что с ними делать. Недостатка слуг у меня не было, был недостаток именно в русских слугах.
Как-то само собой получилось, что отставной капитан стал моей правой рукой и пока у меня не было ни малейшего повода подозревать ни его, ни Сергея Петровича в каких-то нехороших делишках творимых за моей спиной.
Иван Васильевич оказался отличным психологом и людей как говориться видел насквозь. Он был последним, чьё мнение я выслушивал, нанимая кого-нибудь на службу или принимая решение сотрудничать. Несколько раз я не нанимал людей на службу, ориентируясь только на его мнение.
Другой областью его деятельности была наша общая безопасность. В частности он строго предупреждал всех о недопустимости распускать где-либо язык. Его рекомендации о профпригодности кандидатов были точны и убедительны.
Вот и сейчас Иван Васильевич успел пообщаться пятеркой нежданчиков и высказал своё мнение.
Господин Семен Федорович Карпухин, или как еще пока писали и говорили Семен Федоров Карпухин, был одним из самых мелких клерков русской миссии, но возможно и самым опытным. Безобидный и беззлобный, не имеющий ни каких связей, он безропотно пять лет тянул свою лямку. Жена и дочь к нему приехали только два года назад и выполняли функции камеристок в миссии, а приехавшие с ними единственные их крепостные, стали общей прислугой в миссии.
Самого Семена Федоровича мой отдел кадров предложил отрядить на усиление Сергея Петровича. Он набрал себе штат в клубе молчунов, но ему требовался еще один доверенный человек и он хотел, что бы это был русский.
Жена Прасковья Ильинична по мнению Ивана Васильевича была бы идеальной экономкой. Но в особняке тетушки экономка была ирландка Джейн. Тетушка свою русскость за десятки лет во многом утратила и Джейн великолепно справлялась со своими обязанностями, но вот куча появившихся русских мужиков часто ставила её в тупик и с нами она часто попадала впросак. Помимо всего эта дама была еще и камеристкой нашей старой тетушки.