Ольф. Книга вторая
Шрифт:
– Стоять, я сказал!
Легкое нажатие на спуск… Оглушительно грохнуло, с потолка посыпались осколки люстры и штукатурка. Присутствующие послушно замерли. Как статуи. В самых неестественных позах, теперь безоговорочно поверив в реальность происходящего.
– Запись с камеры – мне, – приказал я.
– Что будешь с ней делать? – полюбопытствовал режиссер.
Вместо ответа я бросил исполнявшему мою команду оператору:
– И весь архив. Вообще все, что наснимали сегодня и раньше.
Студия мне откровенно не нравилась, захотелось
– Не надо, – осторожно вставил режиссер как бы с заботой обо мне. – Тебе не уйти с этим далеко, я уже нажал кнопку. Уходи по-хорошему, пока есть время.
– Архив! – Ствол качнулся в сторону помощника режиссера.
Мне с опаской указали на стальной бухгалтерский шкаф. Стальной шкаф – это не сейф, внутренний язычок замка разлетелся от одной пули. Рядом кто-то сел от неожиданности, многие терли заложившие уши. Мешать никто не осмелился.
Прихватив коробку с дисками, я не тронул лежавших там денег, не грабитель же, в конце концов.
– Отходим. – Махом головы я указал Челесте на дверь.
Естественно, о лифте даже не думалось, мы понеслись вверх по лестнице. Погони не было, героев в съемочной группе не нашлось, никто не хотел нарываться. Все надеялась на охрану-«крышу». Охрана запаздывала – никто с их точки зрения за несколько секунд подъезд покинуть не сможет, а им еще вооружиться нужно и затем добежать или доехать – в зависимости от дислокации. Приятно, когда противник тебя недооценивает. Ввалившись в корабль, мы в изнеможении опустились на пол. Глаза Челесты, недавно серые и безжизненные, снова блестели, как угольки в камине. Вот и замечательно. Деятельность – лучшее лекарство от всего.
– О прэзо ун бэлло спавэнто!*
*(Ну и натерпелась я страху)
Бэлло, говорит, значит, все хорошо. То есть прекрасно, насколько я понимаю в итальянском.
Глава 3
Не терпелось рассказать Полине о том, что я узнал и о чем догадался. Это перевернет ее жизнь. В смысле, что возвратит в правильное положение с головы на ноги. Дополнить бы сведения тем, что раскопает сослуживец… Альфалиэль – не бог, он мерзавец, который присвоил полномочия бога. Причем, только права, без обязанностей.
Утро вечера, говорят, мудренее. Вот и проверим.
Корабль стоял в лесу.
– Мэ льай фатта бэлла ма нон вольо риаприрэ уна феррита. Оньюно э фильо делле проприо ационэ.*
*(Ты сыграл со мной скверную шутку, но не хочу бередить старую рану. Каждый сам кузнец своего счастья. Буквально: каждый сын своих дел)
Мы по очереди приняли душ, смыли грязь последних часов – ту, которую можно смыть. Остальное удалит только время. Когда Челеста, ожидая меня снаружи, мерила шагами полянку, то едва не вляпалась в оставленную каким-то животным лепешку.
– Ке скифо!* – вырвалось у нее.
*(Вот, гадость)
Скифы? Я усмехнулся. Одна из загадок – с нелюбовью к древней истории причерноморских степей – разрешилась.
Сейчас напарница привычно мазалась чем-то в туалете перед отходом ко сну, а я перебирал добытые диски. Техники, чтобы посмотреть, на корабле не было, но обложки говорили за себя. Челеста удостоила трофей косого взгляда и долго морщила носик.
Запись с Сусанной я положил отдельно. Хорошо, если не придется воспользоваться как компроматом, но учитывая ее несговорчивость и изобретательность…
Мозги вдруг заклинило: на втором плане одной из обложек красовалась физиономия Игорехи. Он и здесь успевает?!
Я включил телефон и набрал товарища сержанта.
– Не спишь?
– Уже нет. Нужна помощь?
– Ты обошел молчанием одну составную моей просьбы.
Он помолчал.
– О парне, которого похитили? – донеслось тихо.
– Откуда его похитили и за что?
– За дело. – Чувствовалось, что говорить Игорехе не хочется.
Зато обнаружился положительный момент: сослуживец явно в курсе событий.
– За что его убили?
– Что? – Повисла тревожная пауза. – Убили?
– Я видел труп.
– У меня другая информация. Его поймали и потащили к твоей землянке, а когда поняли, что занято, отправились к дальней избе.
– Куда? – не понял я.
– Километрах в пяти, если по реке, стоит охотничья избушка.
– Но я видел в воде труп.
Игореха мрачно выдавил:
– Значит, не довезли. По мне, так правильно. А что ты сделал бы с человеком, который спит с твоей невестой, обрюхатил молодую жену… и, возможно, не только ее? И перепортил еще добрую половину девчонок деревни.
– Сильно. Все – один? Ты в это веришь? Может, кто-то оговорил беднягу, а вы…
– Филипп с Антоном своими руками его с Настюхи сняли. А до того – утек, когда застукали сразу с несколькими нашими… и моей. Так что плакать не буду.
– С твоей сестрой? – уточнил я, вспомнив дикую ссору с Полиной.
– С моей несостоявшейся женой.
– Полина – твоя бывшая невеста? – вырвалось у меня.
Рот захлопнулся, я прикусил язык, но поздно. Медленно растягивая слова, Игореха осведомился с подозрительностью, замешанной на отдающей стальным лязгом опасной жесткости:
– Откуда ее знаешь?
Вот же, прищемил больную мозоль или что там обычно прищемляется. Пришлось изворачиваться.
– Заблудился как-то, наткнулся на парня с девушкой, оказались Полина с Филиппом. Они помогли мне с ориентацией в пространстве.
– Она – с Филькой? Где?!
– На окраине деревни.
Сослуживец растерянно выдал:
– В лесу – вдвоем? Почему?!
– Филипп сказал, что брат просил сопровождать девушку, – прекратил я бессмысленный ревнивый приступ. – Мне почему-то подумалось, что ее брат – это ты.