Охотник
Шрифт:
Перед записью любой новости ньюсмейкер проходит интеллектуально-психологический тест, благодаря которому операторы «Ньюс-Лив» формируют его виртуальное Альтер-эго, или, говоря профессиональным жаргоном журналистов, психоматрицу. Данная матрица занята в основном тем, что в отсутствие самого ньюсмейкера отвечает на вопросы журналистов его голосом, используя его внутреннюю логику, и оперируя сведениями, почерпнутыми из специально по такому случаю составляемой базы данных. И вот тут иногда бывает интересно.
Настолько
Что касается Смайлера, то он уже долгое время является персонажем шуток и беззлобных анекдотов, за которыми охотится и которые запрещает Министерство Пропаганды ЕС. Бывает, и авторам достаётся год-другой Сахарской Исправительной.
Будучи ещё только кандидатом в Европарламент, Смайлер не имел совершенно никаких шансов на успех. Ещё бы - белый гетеросексуальный мужчина-католик. Но, хитро извернулся, полежал месяц в клинике, и - вышел оттуда, блистая наичернейшей кожей, и двумя, как бы это помягче сказать, псевдомолочными железами. Потратил кучу денег, конечно, зато, на следующий год уже - глава ЕС. В больнице же принял ислам. До этого был то ли Майклом, то ли Томом.
Захожу в зал, становлюсь в очередь. Пристраиваюсь за репортёром «Канадского Лесоруба». Передо мной ещё с десяток журналистов, есть время обдумать вопрос. Покуда вслушиваюсь в происходящее:
– Скажите, что Вы думаете о новом Законе об Антирекламе?
– Я считаю, что это правильный закон!
– Что Вы думаете по поводу расстрела спамеров в Китае?
– Я считаю, что права человека были нарушены!
– Многие говорят, что Вы некомпетентны!
Присматриваюсь. Молодая то ли японка, то ли кореянка… Читаю бейджик: «Женьминь жебао». Однако.
– Я считаю, что я достаточно компетентен для своей должности!
Приходит идея. Дожидаюсь ответа на вопрос лесоруба, и, вставляю свои семь копеек в мировую журналистику.
– Что Вы думаете о проблеме самоубийств в среде зелёных энцефалитных клещей?
Смайлер замолкает. Я почти вижу, как мечутся электроны по цепочке «Экология - здравоохранение - политика - право»
Наконец, выдавливает:
– Мы не против эвтаназии, как таковой…
Замолкает. В зале, между тем, слышны первые смешки.
– Но окружающую среду нужно защищать!
Смешки становятся громче.
– Что Вы думаете о проблеме самоопределения молодых половозрелых сусликов весом менее пятидесяти килограммов?
Сейчас электроны бегают дольше. Проблема самоопределения явно из числа наиболее щекотливых.
– Мы с удовольствием примем их в нашу братскую европейскую семью!
Смешки переходят в смех.
Кую железо, пока горячо:
– Является ли шведская семья полноценной моделью европейской?
Лёгкий ступор и блестящий ответ:
–
Смех за спиной перерастает в полноценный гогот. Громче всех веселятся китаянка и, почему-то, канадский лесоруб. Вежливо благодарю за интервью и испаряюсь.
Ну, теперь интернет похихикает! Впрочем, такому слону, как Смайлер, одной такой дробиной больше, одной меньше… Возвращаюсь на ту же скамейку. Газетёнка уже улетела, вместо неё в руку настойчиво тычется пульт с большой красной кнопкой «Плей».
Время ещё есть. Включаю, и, как раз попадаю на очередной антирекламный ролик. Серьёзного вида бородач в белом халате проводит какой-то опыт. Неприятная бурая жидкость в реторте в течение двух секунд (показан значок ускорения времени) разлагает здоровенный кусок мяса. Потом растворяет вилку. Корродирует металлическую деталь.
Бородач показывает крупным планом надпись на реторте: «Кока-кола, лабораторный образец, обращаться с осторожностью», и, глядя в камеру, с лёгкой грустью произносит:
– И вот это вы пьёте?
Добавляет с оптимизмом:
– Пейте Пепси!
Кадр застывает, внизу появляется надпись: «Ни один пункт закона об антирекламе не нарушен».
Переключаю канал, и попадаю на свой любимый космосериал «Истребитель». Бравый герой как раз очистил от вражеских роботов здание инопланетного музея, и получает от правительства какую-то награду. На заднем плане живописно дымятся руины того самого музея. Некоторое время с интересом наблюдаю за развитием сюжета, однако, через положенные законом десять минут фильм снова прерывается на рекламу.
Бросаю пульт на скамейку, и, не спеша иду по Большакова-стрит. Дорогу мне, однако, перегораживают две фигуры в строгих чёрных костюмах. Смотрю на них внимательно: Один негр, другой европеоид неопределённого пола.
– Корреспондент «Джедайской Правды»? Пройдёмте с нами, у нас к Вам пара вопросов.
Решительно освобождаю рукав, и, посылаю европейских хорьков туда, куда они, по моему глубочайшему внутреннему убеждению, уже не раз ходили. Все эти штучки насчёт внушительного вида и голоса мы уже знаем, проходили. Нету у них здесь никаких прав.
– Мы просим Вас пройти добровольное сканирование канала связи.
– Да ну? С какой это стати?
Вежливо обхожу нахохлившихся шпиков, и, насвистывая «Не плачь, Сюзанна», удаляюсь. Смотрю на таймер: Пора. Время, что называется, провёл весело и с пользой.
Вхожу в игру, сразу получаю сообщение: «Включи связь». Включаю.
– Охотник, есть новости. Мы тут вместе с програмерами поработали, и нашли способ справиться с проблемой. Технические детали тебя не касаются, от тебя требуется, чтобы в течение часа с ботом ничего не случилось. Чтобы его никто не убивал, чтобы он не попадал в аномалии, и всё такое прочее. Справишься?