Охота за тенью
Шрифт:
Дыхание вырывалось сквозь шарф, вспыхивало перед лицом белыми облачками пара и тут же растворялось, инеем оседая на шарфе и краях отороченного мехом капюшона. Снег сухо поскрипывал под сапогами, хотя я старалась идти как можно осторожнее и тише, костеря себя за то, что о моем приближении наверняка узнает вся восточная окраина леса.
Наставника не было со мной. Маркус накануне ушел помогать в соседнюю деревню, где во время зимней охоты на зайцев люди случайно подняли из спячки загрызня. Поэтому я шла по еле различимым
Нет, жители деревни не хотели отправлять меня одну, отлично зная, что я всего лишь ученица, и еще даже не получила метки. На севере не такие люди: они решили собраться и догнать тварь. Но слабый снег мало-помалу затирал следы, и я не могла их дожидаться. К тому же по моим следам, утопленным глубоко в снег, идти им будет куда легче.
Они собирали оружие, быстро поднимали остальных, и зажигали факелы, когда я ушла в ночь. Сейчас они наверняка идут сзади, по оставленной мной тропе; ветер иногда менял направление, и тогда до моих ушей доносился еле различимый лай их собак.
Я знала, что он ранен, причем ранен серьезно, и пока не оправился, надо найти его логово и добить. Ведь как только ему удастся вытащить из себя лезвие, рана станет затягиваться, и к восходу зверь оправится. И озлобленный от неудавшейся охоты, будет куда опаснее.
Вот. Капли крови становились все меньше, и настал момент, когда я перестала различать их под тонким, полупрозрачным слоем снежинок.
Я выпрямилась и медленно оглядела наступающий на меня лес. Ломаные силуэты деревьев черными колючими линиями тянулись прямо из наметенных сугробов, вдалеке сливаясь в одну туманную массу. Ямки следов уходили прямой линией, в самую глубь.
Острые ветви, склоняющиеся над головой, худо-бедно задерживали ветер, и в чаще гулял только слабый сквозняк. Я зашагала уверенней - отпечатки в снегу были видны уже лучше, так как здесь их заметало не так быстро. Судя по ним, зверь прихрамывал, путался в лапах, и перелезая через упавшую корягу, едва не покатился кубарем. Рядом в снегу валялся мой топорик. Я потянулась к оружию, и коснувшись его, чуть не свалилась сама, покачнувшись на слабых ногах.
Это волкодлак.
Я снова медленно огляделась. Лесная чаща вдруг перестала казаться такой освещенной, обросла опасными тенями и сами деревья словно окружили меня кольцом.
Зачем волкодлаку нападать в полнолуние? Оно никак на него не влияет, в отличие от сородичей. Куда легче было бы прикинуться заплутавшим путником и постучаться в один из домов на ночлег. А уж когда хозяева уснут, втихую убить их.
Я сжала пальцы на рукояти топора.
Нет, для того, чтобы привлечь внимание, он сделал все, что мог. Долго трепал жертву, чтобы та успела перебудить всех соседей, ждал, пока люди сбегутся,
Он ведь должен был убедиться, кто я.
Другая рука медленно потянулась к кинжалу на поясе.
Он никуда не сворачивал, не путал следы. Не старался спрятаться. Он бежал и бежал, строго прямо, то и дело спотыкаясь и пачкая кровью снег. И мчался достаточно быстро, так что вполне может увести след далеко вперед, а потом окольными путями вернуться. Сейчас нас двое в этой чаще, и охочусь тут явно не я.
На снег передо мной, в двух шагах, упала капля крови. И еще одна.
Я подняла глаза...
***
... Из сна меня буквально выдернуло, и так резко, что я не сразу смогла нормально задышать. А попытавшись это сделать, чуть не уверилась в том, что враг из сна прокрался в мою комнату и навалился сверху, надавливая на горло. Кто-то смотрит прямо на меня? Кто-то смотрит на меня!
Пальцы судорожно сжали одеяло. Я все еще не могла пошевелиться. Не зверь, но кто-то другой, неосязаемый, не давал мне этого. Воздух загустел, как кисель, с трудом проталкиваясь в легкие, и я начала задыхаться, как вдруг ужас отступил. Я смогла сделать вдох - жалкая, дрожащая и покрытая испариной.
На полу что-то зашуршало и застучало, словно там возилась и почесывалась небольшая собака. Потом зашипело, и меня снова накрыло волной беспричинного страха.
Свет зажегся сам собой, сразу в двух светильниках, но даже они не дали достаточно света для того, чтобы я сразу поняла, что происходит. Только подобравшись к краю кровати я поняла, что ощетинившийся перьями бесформенный ком на полу - мой ястреб.
– Что...
– я хотела спрыгнуть на пол к нему, но была остановлена разъяренным окриком:
– Не вздумай, не трожь!
По полу вытянулось и застучало крыло, растопырило перья как пальцы, словно пытаясь ухватиться за щели. Ястреб как-то скрутился, спрятав голову, и перевернулся пару раз, яростно теребя клювом что-то у себя на груди... черное, длинное, как ремень окрутившее его поперечным хватом колец.
Он еще раз крутнулся, захлопал крыльями, и наконец вытащил из глубины перьев черную голову с блестящими от крови жалами клыков. Ухватил острым клювом и рванул в сторону, обрывая тонкое шипение.
– Что происходит!?
Я скользнула вниз к нему на пол и ухватив мертвую змею за шею, начала разматывать тугие, не желающие обмякнуть объятия. Ястреб мрачно щелкал клювом и подергивался, поджимал то одну, то другую лапу, помогая мне убирать гадину от его тела.
– Это не просто змея.
– Хрипло отозвался дух, когда я закончила и удивленно вытянула руку, удерживая подальше от себя мертвую тварь. Не просто мертвую - давно мертвую. Сейчас стало видно, что глаза у нее были мутными, почти белыми. Тело под кожей обмякло, кожа в паре мест лопнула и сочилась чем-то премерзким, едва не обкапав мне колени.