Охота за тенью
Шрифт:
– В денежном эквиваленте?
– Щаз, ага. Просто должна не буду.
– Как-то сложно получается. Вроде как орден помогает своим, но вроде как и не помогает.
– Это называется "целевое использование". Чтобы мы не растрачивали имущество в своих личных целях.
– Что-то мне сложно представить, как ты тратишь чужое для себя.
– Не напрягай фантазию.
Мы вышли на центральную площадь, вымощенную светлым речным
– Вот библиотека.
– Подтвердил Рен, проследив мой взгляд.
– Управление находится там, слева от башни. А таверна, которую облюбовала твоя спасенная, вот там, где все в диком винограде.
– Ты так хорошо знаешь этот город?
– Бывал не раз.
Вверху показалась точка, и за удар сердца выросла в ястреба. Он медленно пролетел в высоте над нашими головами, бросив:
– Девушка в таверне, вошла в нее не больше пяти минут назад.
– Вот и хорошо, можно заодно поесть.
– Обрадовался Рен. Я усмехнулась, покосившись на него.
– Что, проснулся аппетит?
– Запахи жареного мяса доносятся даже сюда. А у меня с собой и пара монет есть, не отобрали. А что? Опять что-то не так?
– Откликнулся вампир и первым направился в указанную сторону.
– Ничего, это даже хорошо. Ты только на всякий случай, сядь за отдельный стол. Я поговорю с девочкой одна.
– Без проблем.
Я сделала шаг за ним, и бросила взгляд на здание библиотеки.
Мне почему-то показалось, что туда стоит зайти. Что там я найду нечто интересное.
Что ж, стоит послушать интуицию, и потом поискать там книги по ритуальной магии. Если не удастся выяснить, чего добивались жрецы, от них самих, то возможно здесь найдется информация.
– Ты идешь?
– Окликнул Рен. Я кивнула и последовала за ним.
Внутри таверны оказалось прохладно, и не слишком людно. Остановившись на пороге, я почти сразу увидела знакомую фигурку. Светловолосая девушка, сгорбив худенькую спину, сидела у стойки, слушая историю, что ей рассказывал улыбающийся трактирщик, протирающий стаканы.
Она только кивала, слушая его с отстраненным видом. Может, она услышала мои шаги, а может, ухитрилась понять, что на нее смотрят, но Лаура обернулась, прежде чем я успела позвать ее.
Девушка
Я подошла и оперлась на стойку рядом с ней, привлекая внимание человека со стаканами.
– Одну порцию ягодника. Разбавленного.
– Я уж думала, ты пропала.
– Тихо сказала Лаура. Она даже попыталась улыбнуться.
– Можно и так сказать. Нужно поговорить.
Она оглянулась на людей, недоверчиво обведя взглядом каждого.
– Присядем там, в углу?
Девушка подобрала свою сумку с длинным ремешком, повесила на плечо и ушла к дальнему столу. Я дождалась свой ягодник, источающий терпкий аромат во все стороны, и не удержавшись от пробного глотка, направилась к ней.
Она устроилась спиной к стене, чтобы видеть весь зал, и пока что разглядывала свои руки. Вид у нее был усталый, измотанный, словно она не могла выспаться уже много ночей подряд.
– Что с тобой такое?
– Спросила я, отставляя кружку.
Лаура вздохнула, и заговорила тихо-тихо, полушепотом.
– Я, наверное, никак не отойду. Сижу дома, до сих пор боюсь каждого шороха. По улицам не могу ходить, все время оглядываюсь, как будто жду, что кто-то выскочит из-за угла.
Она подняла глаза.
– Все это время в неизвестности. Ждала хотя бы вестей. Что там случилось? Ты тогда догнала волкулака, который сбежал?
– Волкодлака. Да, догнала. Но он был не один.
– И что, на тебя напали?
– Она встревожено сдвинула брови.
– Убили.
– Спокойно отозвалась я и отпила из кружки.
Лаура отшатнулась от неожиданности.
– Как это!?
Я сложила руки на столе в замок и слегка наклонилась, тоже понижая голос.
– Не буду вдаваться в подробности, но там все гораздо серьезней, чем я сначала подумала. Тебя должны были принести в жертву, чтобы исполнить некий ритуал. До этого тоже пропадали девушки. Думаю, по этой же причине.
– Тебя убили... вместо меня?
– Принесли в жертву, если быть точной. Но по-моему, удачный размен.
– Хмыкнула я. Она в смятении сплетала пальцы.
– Выходит, это все не просто так... Понимаешь, мне сейчас снятся дурные сны. Иногда даже просыпаюсь оттого что кричу. Плохо их помню, такие тягучие, вязкие... но меня там режут. Я лежу, а надо мной стоит человек с черным ножом. И я не могу пошевелиться, ничего не могу поделать.