Огуречный рай
Шрифт:
— Танечка, разрешите мне помочь вам. Уж больно вы мне понравились.
— Спасибо, Виктор Иванович. Вряд ли вы сможете мне чем-то помочь.
— Ну, не скажите.
И он изложил свой план, простой, как все гениальное. Я только диву давалась: такой талант пропадает.
К тому дому мы пошли с ним пешком. Это оказалось совсем рядом.
Виктор Иванович кивком головы указал мне подъезд и остановился, а я направилась к своему любимому источнику информации: бабулькам, которые денно и мощно бдят,
Бабушки обозрели меня с ног до головы. Я вежливо поздоровалась с ними.
Внезапно из окна пятого этажа вылетела алюминиевая кружка и шмякнулась неподалеку от меня. На ногу мне брызнул кипяток. Я едва не завизжала от боли. На асфальте растеклась лужа. От нее еще шел пар. Старушки разом взвились. Одна из них закричала дурным голосом:
— Вот сволочи! Подонки! Это вы че ж творите? Управы на вас нету! Что ж вас господь-то не приберет? Хорошие люди мрут, как мухи, а этим — хоть бы что. Скоты поганые!
Другая кинулась ко мне:
— Больно, девушка?
— Есть немного. Я просто не ожидала.
Она осторожно потрогала место ожога:
— Давай-ка, милая, я тебе маслица облепихового принесу. Помажешь — враз как рукой снимет.
— Да нет, не надо. Спасибо большое. Так пройдет.
— А от них, паразитов, уж и не знаешь, чего ждать, — продолжала возмущаться старушка. — Уж сколько раз милицию вызывали, а толку никакого. Не хотят они с ними связываться. Может, платят они им, кто их знает. Это ж опять небось варили отраву свою, чтобы в вены запускать. Наркоманы у нас в этой квартире живут. Никакого спасу от них нет. Вот беда-то. Дети-то все видят. А у нас в подъезде в каждой квартире по ребенку. Беда прямо.
Что бог ни делает, все к лучшему. Как безвинно пострадавшая я оказалась в центре внимания. Бабушки мне очень сочувствовали и наперебой предлагали свою помощь. Очень мне это было на руку.
— А это, случайно, не к ним старушка банки-то все носила? Вы не видели?
— Я видела, — сказала бабушка в белоснежном платочке и в очках с толстыми линзами. — Я завсегда поздно мусор-то выношу. А я живу тоже на пятом этаже. Открываю дверь, а она к ним звонит. У нас в подъезде-то темно, так я свет в прихожей и не выключаю, когда с мусором иду.
Во-от, открываю я, значит, дверь, а она к ним звонит, а потом стучит так по-чудному: «Тук-тук, тук-тук-тук». Мне аж интересно стало. Прямо как в кино про шпионов. Я, правда, только два раза ее видела. Еще удивилась тогда. Надо же, — думаю, — они жизнь свою задарма прожигают, а бабка им еще и пожрать носит. Сумка-то увесистая была. С едой, наверное. Я так подумала.
— А почему вы подумали, что в той сумке еда была?
— А че ж еще? Банки там были. И мне показалось, что с огурцами.
— Как же вы разглядели, если было темно?
— А у меня в прихожей лампочка-то яркая.
— Зачем она им их только носила? — вмешалась старушка, которая представилась мне Марией Ивановной. —
Так. Кое-что мне стало очень даже ясно. Но… При чем тут огурцы?
Я решила еще попытать бабулек. Даже свое липовое удостоверение им продемонстрировала, только попросила никому об этом не говорить.
— Да что ты, доченька! Если ты поможешь нам от них, иродов, избавиться, мы ж тебя век не забудем. Это ж не жизнь, а наказание в одном подъезде с такими-то оказаться.
— А кто живет этажом ниже их? — поинтересовалась я.
— А вот Мария Ивановна и живет, — старушка в белом платочке кивнула на свою соседку по лавочке.
— Мария Ивановна, вы согласитесь мне помочь?
Производственное совещание на лавочке прошло успешно, и теперь Мария Ивановна в сопровождении Виктора Ивановича и меня бодренько взбиралась по лестнице, даже про ноги больные забыла.
На четвертом этаже я остановилась. Тут будет мой наблюдательный пункт. Мне в этом мероприятии отведена очень даже скромная роль.
А старушка поднялась на пятый и забарабанила в дверь:
— Откройте немедленно, вы ж меня пролили! Весь потолок на кухне испортили!
За дверью молчали. Но старушку это ни капельки не смутило. Как она мне сама же и сказала, в этой квартире никогда не открывали дверь кому попало. Поэтому Мария Ивановна вдохновенно продолжала импровизировать:
— Я слесаря привела. Пусть ваши трубы проверит. Может, течет какая? Сколько ж мне терпеть можно? Не откроете — с милицией приду, окаянные!
Это возымело действие.
Через несколько минут мы спускались по лестнице, и невероятно довольный собой Виктор Иванович докладывал:
— Все, Танечка, тройник в розетке. Теперь вы можете их слушать, когда захотите, хоть из собственной квартиры. — Он протянул мне миниатюрный радиоприемник и наушники.
— Это уж вы лишку хватили. Переоцениваете, по-моему, возможности своего изобретения. Я ведь в центре города живу.
— Ни капельки! — возмутился он. — Увидите сами. Это же не просто подслушивающее устройство, а радиопередатчик. Я же вам говорил.
Я в таких тонкостях не слишком-то разбираюсь, так что спорить не стала.
— Ну и обстановочка в этой квартире! Вы бы только видели! Запах такой, что я чуть не задохнулся. Кошмар! Сразу ясно, что там наркоманы живут. Эта Лена зеленая вся, почти прозрачная, а глаза… Знаете, Таня, такие пустые у нее глаза! Почему, интересно знать, милиция их не арестует? Ведь заявление-то, — старухи говорят, — на них не раз писали.
— И что, по-вашему, им можно инкриминировать? Употребление наркотиков у нас сейчас не запрещено. Для того чтобы их арестовать, надо либо найти у них приличное количество зелья, либо накрыть их, когда они его другим продают. А это не так-то просто, как кажется.