Огуречный рай
Шрифт:
— Танечка, как ты можешь спать? В окошко выгляни.
Такая ночь… Я не могу, Не спится мне. Такая лунность…— Я уже третий сон видела, — недовольно проговорила я.
— Простите нас великодушно, Татьяна Александровна. Нам так не хватает вашего общества, — Евгений Петрович мило улыбался. Видимо, про свое «горе» он напрочь забыл. И уж совсем непонятно, почему он снова на «вы» перешел.
— Тань, ты не беспокойся об угощении, — проворковала моя пьяненькая подружка.
Размечталась, да еще вслух. Я, собственно, не собиралась готовить.
— У нас шампанское и коробка конфет.
— Замечательно, — пробормотала я.
Пришлось вести их в кухню, ставить джезву на огонь, варить кофе.
Ленка болтала, не умолкая. По-моему, у нее, бедняги, крыша ехала в присутствии Анатолия. Похоже, моя подруга запала на него не на шутку. Только я-то здесь при чем? Я бы лучше выспалась как следует.
— Тань, ну не молчи, рассказывай. Как у тебя дела? Евгений Петрович имеет право, а я просто хочу знать.
Обнаглела моя подружка. Зарывается. Будто и не слышала никогда, что такая информация является конфиденциальной. Не отвечая, я продолжала готовить кофе. Тем более что кости мне советовали быть осмотрительной.
— Тань, вы только скажите, можно ли надеяться, что вы найдете убийц Нины Еремеевны? — спросил Евгений Петрович.
— Можно. Я уже нашла нескольких свидетелей. Но с одним из них еще не успела побеседовать.
— Значит, все-таки были свидетели?
— Они всегда находятся, если поискать как следует.
— Это радует. Вы меня, Танечка, все больше очаровываете.
Я достала фужеры для шампанского и разлила кофе по чашечкам.
— Угощайтесь.
Анатолий, который в основном молчал, не сводя глаз с Ленки, разлил шампанское.
— За удачу? — полувопросительно произнес тост Евгений Петрович.
Мы все чокнулись и выпили. Шампанское было очень вкусное.
Потом оказалось, что у них с собой не только бутылка шампанского, но еще и коньяк. Вот тут-то и пригодился совсем уже остывший кофе.
Ленку трудно свалить с ног, а я захмелела. Приятное тепло разливалось по всем жилочкам. Язык у меня развязался, и я выложила информацию про таинственные банки и про походы Нины Еремеевны в неизвестность.
Когда Ленка с Анатолием уже целовались в зале под музычку, которую я включила им «для настроения», Евгений Петрович прошептал мне на ушко:
— Танечка, давайте их проводим. Им без нас будет лучше.
Эх, косточки, ну почему вы не умеете громко выкрикивать хоть одну фразу типа: «Танька, уймись!» Ведь бывают же брелоки такие, которые отвечают на вопрос или свист хозяина. Но косточки молчали, а я кокетничала:
— Да? А нам без них? — Это говорила, пардон, уже пьяненькая Таня Иванова.
— Нам,
— Правда, Евгений?
— Какая ты умная. Я просто пасую перед тобой. — Опять на «ты». И мелкий подхалимаж налицо.
А вы ведь знаете, что женщина любит ушами. А я ну очень даже женщина. Евгений это, видимо, сразу усек.
Несколько минут спустя мы с ним проводили влюбленную парочку и вернулись в квартиру.
— Таня, — выдохнул он, целуя меня, — ты даже не представляешь, какая ты необычная женщина! Я в восторге. Никогда таких не встречал.
Я скромненько улыбалась и прятала лицо у него на плече. Я была достаточно пьяна, чтобы мне было приятно слушать всю эту хрень собачью.
Напилася я пьяной, Не дойду я до дому…Слава богу, я хоть дома. Ну, целуют меня, ну, ласкают меня, ну и что?
Обычно всегда работает задняя, полузадняя или вообще черт ее знает какая мысль, которая меня, супердетектива, держит на самом коротком поводке. Но бывают моменты, когда я с этого самого поводка попросту срываюсь.
— Женька, ну что ты со мною творишь? Я же сейчас умру и не встану.
— Танечка, забудь обо всем, голубушка. Помни лишь о том, что я тебя люблю.
Не стоило ему этого говорить. Я знаю цену словам. У меня сразу какое-то недоверие появилось. Будто розовый туман рассеялся, и я снова крепко стою на земле.
— А ты все врешь, Женька. И я тебе не верю.
Но это тоже только слова. И, увы, потом. Как мужчина он мне очень понравился. Заставил буквально парить в небесах. И разболтать кое-что вынудил. Такие уж мы все.
Я рассказала про Леньку и Катьку, хотя не назвала имен, — все-таки я им молчать обещала, — а также про Виктора Ивановича. Это же не государственная тайна.
Евгения Петровича заинтересовала сумка Нины Еремеевны.
Что я могла про нее сказать? Сама ничего еще не знала толком.
— А как ты думаешь, Таня, что там могло быть?
Мне этот вопрос не понравился. Не люблю, когда клиенты бегут впереди паровоза. Нанял — жди результата. Или сам расследуй.
— Наступит время — узнаю и это.
— Выходит, что ее из-за этой сумки убили?
— Выходит, что так.
— Таня, убедительно тебя прошу: все, что узнаешь, сразу мне докладывай. Хорошо?
Начальничек. И хоть желание клиента для меня закон, такая настойчивость мне не понравилась. Я хотела ему сразу об этом сказать, но не успела: у него зазвонил мобильник.
Переговорив с собеседником, он сразу засобирался:
— Извини, Танечка, мне срочно надо ехать: только что сообщили, что звонили партнеры по бизнесу из Алма-Аты. Надо бы узнать, что они хотели. Вдруг у них что-то срочное.