Огонь во плоти
Шрифт:
Вторая царапала край, оставляя ногтями борозды на металле. Калеб с силой припечатал ее ногой по пальцам, сбросив вниз, и обвел взглядом крышу. Он не думал, что чудовища способны прыгать достаточно высоко, чтобы дотянуться, однако сбившись вместе в достаточном количестве, те могли образовать своего рода рампу, позволяя другим забираться им на спину. Пока что это, похоже, было случайностью. Но если парочке из них хватит сообразительности проследить взаимосвязь, все будет кончено.
Ему требовалась Иктоми.
Та сидела посреди крыши. Он уже перерезал ее путы, но она больше не реагировала, а ее голова переваливалась
А тех было так много.
Они окружили убежище, и Калеб не мог отделаться от ощущения, что из темноты продолжают появляться все новые. Притягиваемые к ним. Или, что было более вероятно, притягиваемые к его бывшей пленнице. Он знал, что та еще жива. Это чувствовалось сквозь ботинки. Крыша была чуть теплой, однако часом ранее она была холодной. Уходить стало некуда. Их зажали с трех сторон, а стена из черного металла сзади была неприступна, как Перикулус. Калеб нашел поодаль на здании люк, но тот закупорила ржавчина, а у него не осталось крак-гранат.
— Мне тут немного помощь нужна, — пробормотал он, кинув взгляд на Иктоми. — Лучше бы тебе самой прийти в себя. Не рассчитывай, что я начну говорить о чувствах и прочей дряни. Никому такого не захочется.
Слева донесся скребущий звук. Он повернулся, выставив клинок и жалея, что в лазпистолете не осталось заряда. Пара тварей подтягивалась наверх. Одна была голой, другая носила лоскут ткани и, странное дело, треснутую маску. Обе скалили клыки, понемногу обходя его — по одной с каждой стороны.
Калеб прыгнул на первую, застигнув ее врасплох и вонзив свой клинок ей в горло. Однако вторая накинулась на него, пробороздив плечо когтями. Он попал ударом по касательной, а она уронила его и защелкала зубами, подбираясь к глотке, пока они катались по крыше. Калеб услышал хлопок имплозивных зарядов и увидел выброс дыма, но не понял, откуда тот исходит. Лицо существа находилось в считанных дюймах от его собственного. Глазницы таращились на него сверху, пасть лязгала, будто сервоклешня.
— Пригнись!
Голос звучал не громче шепота, но он каким–то образом услышал и нырнул вниз. Тело существа вдруг разорвало на части, словно исполосовало тысячей бритв. Калеб повернулся и увидел, что из разбитого люка появляется фигура в заляпанном кровью плаще, державшая в каждой руке по флешеттному пистолету. Оба были нацелены на него.
— Привет, — произнес он. — Слушай, я с удовольствием сдамся буквально любому, кто…
Ее рука резко поднялась, дав очередь игловидных осколков поверх его головы. Он глянул назад и как раз успел увидеть очередную тварь, сваливающуюся с крыши.
— Благодарю, — сказал он, разворачиваясь обратно. Позади нее появился еще один человек. Лицо того покрывала кровь, вместо одного глаза была пустая глазница. Калебу потребовалась секунда, чтобы узнать его.
— Сол?
10
Сорроу наблюдал, как по рабскому блоку пробегают вспышки детонаций. Вокруг
Взрывы были сконцентрированы на трех укрепленных воротах. Каждые из них, разумеется, примыкали к одному из трех переходов, за счет которых лишенный основания жилой блок висел над костяной галькой. Единственному, что удерживало сотни тонн рокрита в воздухе над ними.
Пьюрберн собирался убить всех.
Его последователи уже пробились через одни ворота. Оттуда они могли бы захватить рабский блок уровень за уровнем. Однако упорно продолжали атаковать все входы, твердо намереваясь снести все препятствия и убить каждого, кто им противостоит. В недра блока загоняли полчища крысобомб. Кто знает, где те окажутся перед подрывом? Пусть они находятся и не прямо под блоком, но его падение разорвет Перикулус, приведя к новым сотрясениям, и, может быть, сбросит его еще глубже на дно улья.
— Вас что–то беспокоит, лорд Сорроу?
Он вздрогнул и заставил себя лучезарно улыбнуться, после чего посмотрел на лорда Пьюрберна. Тот восседал на своем упавшем троне, а рядом с ним стоял его телохранитель-Пиромагир.
— Мой повелитель?
— Кажется, вас беспокоит фейерверк?
— Не совсем беспокоит. Я лишь опасаюсь, что в своем рвении ваши последователи могут в итоге перебить большинство рабов.
— Они избрали свой удел, — произнес Пьюрберн. — Они могли принять добродетельность. Я не стану лить слез; моих последователей легион. В них нет нужды.
— Истинная правда, мой повелитель, — кивнул Сорроу. — Но я задаюсь вопросом, нет ли риска еще сильнее повредить Перикулус, если жилой блок рухнет?
Лорд Пьюрберн рассмеялся. Это прозвучало как мерзкое шипение, похожее на утечку воздуха из магистрали под давлением.
— Я — единственная сила, имеющая значение в Перикулусе. Ничто не упадет и не выстоит без моего соизволения.
— Чрезвычайно успокаивает, мой повелитель, — пробормотал Сорроу. Его пальцы постоянно подбирались к кольцу-печатке. Соблазн пустить его в ход возрастал. Было бы достаточно просто испепелить выжившего из ума старого дурака. Конечно, существовала реальная возможность того, что потом Сорроу разорвет на куски его спятившая стая прихлебателей. Тем не менее, примерно с такой же вероятностью он мог бы занять место Пьюрберна на троне, а большинство из них этого бы даже не осознало.
Кроме Пиромагира.
Какое бы безумие не поразило купол, оно, видимо, не действовало на громадное создание. После изменений, произведенных кланом Пьюрбернов, то едва ли было человеком, и сумасшествие его не затрагивало.
Возможно, следовало сперва убить его. А потом остальных.
Нет.
Сорроу делал глубокий вдох, силясь успокоиться. У него зудел глаз, но он подавлял желание почесать его. Не хотелось, чтобы на пальцах осталась кровь. Не хотелось стать одним из них. Все начиналось с глаз, это было очевидно. Однако этим не заканчивалось. Они менялись. У некоторых процесс шел медленно; они до сих пор носили одеяния своего Дома, пусть даже изодранное и окровавленное.