Огонь во плоти

Флауэрс Дэнни

Его рука рванулась вперед, схватив ее за запястье. Она держала знакомый с виду автошприц. Нездорово-зеленая жидкость внутри как будто переливалась.

— Что в этой склянке? — спросил он.

Ангвис улыбнулась. Насколько могла, во всяком случае.

— Это нейро-очиститель. Помогает восстановиться после психической атаки.

Мерцание.

— Мое текущее состояние не слишком похоже на восстановление. На этот раз попробуйте правду.

— Я не знаю точно, — ответила она. — Я не ученый. Но что я знаю, так это то,

что без него вы бы до сих пор лежали парализованным в медблоке Иглы. Если хотите продолжать, вам это нужно.

Ее ино-свет был едва виден. Но он горел без мерцания.

Вздохнув, Сол разжал руку и подставил горло. Шприц вызвал жжение, но он к этому привык, а ино-свет уже снова стал ярким, и дорога была открыта — если бы не тень, вырисовавшаяся впереди.

Они добрались до Стены Перикулуса, непробиваемой преграды на пути во внешний мир. И их цель находилась с другой стороны.

Калеб почувствовал, как на щеку упала капля.

Он резко открыл глаза, и его рука метнулась к засапожному ножу, но что–то схватило его за горло и сжало с такой силой, что конечности лишились жизни.

Плывущее зрение сфокусировалось. Иктоми.

Она сидела верхом на его груди, одной рукой стискивая ему трахею, а в другой держа кусок кабельной лианы. Осветительные стержни гасли, но Калеб кое–как рассмотрел ее глаза. Белки были окрашены красным, кровь стекала по щекам, будто слезы. Он попытался заговорить, поднять руку, но ее хватка стала крепче. Он почти потерял сознание.

— Тихий, — проговорила она неразборчиво, словно была пьяна. Ее трясло, мускулы дергались по собственной воле, как у стимуляторщика на отходняке.

— Теперь слушает, — прошипела она, чуть-чуть ослабив захват. — Слушает.

— Я слушаю, — прохрипел Калеб.

Иктоми вперила в него свои окровавленные глаза, выискивая признаки обмана. Не обнаружив их, она разжала хватку, встала и протерла глаза рукой. Позади нее Калеб с трудом разглядел их пленницу, которая наблюдала. Он медленно приподнялся в сидячее положение.

— Иктоми, нам надо найти дока. Это…

— Заткнись, — сказала она и врезала ему по лицу. Он покачнулся, едва удержав равновесие. Удар был сдержан, но не сильно. Он поднял взгляд. Иктоми дрожала, ее левая рука держала правую, борясь за контроль.

— Тебя нужно… ограничить, — произнесла она, кивая на лианы у его ног. — Не спорить.

— А потом что?

— Сам сообрази! — огрызнулась она, скрещивая руки за спиной и опускаясь на колени. — Вечно я. Вечно я исправляю твои ошибки. Без тебя было бы лучше. Свободнее.

— Вероятно, — кивнул он. — Но мы связаны клятвой.

— Глупой, — проговорила она надламывающимся голосом. — Глупой клятвой. Глупой детской клятвой. Дурацкой.

— Но ты ее дала, — сказал он, делая шаг ближе. — Дала слово. Поклялась меня защищать. Ты не можешь отказаться от этого обещания. Твое слово — твое обязательство.

Она

дернулась. Вены у нее на шее пульсировали. Дыхание звучало как шипение.

— Я бы хотела убить тебя, — тихо произнесла она. — Всех вас. Вы забрали у меня дом и народ. Вы своей жадностью и чванством породили этот кошмарный мир. Ты до сих пор жив, потому что когда–то я дала слово. Но мне все меньше и меньше дела до слов.

— Ты хочешь меня убить? Убить нас всех? — приглушенно спросил Калеб, покосившись на пленницу.

— Да.

— А ее? — поинтересовался он. Иктоми проследила за его взглядом и нахмурилась.

— Нет, — прошептала она, изучая девушку так, словно видела ее впервые.

— Никакой злости? Никакой кровожадной ярости?

— Нет, — тихо произнесла она. — Никакой ярости.

Ее глаза сузились.

Они разом пришли в движение. Иктоми вскочила на ноги и схватилась за нож. Но Калеб преградил ей путь, вскинув лазпистолет. Она уставилась на него почти что весело, рот растянулся в жестокой улыбке.

— Думаешь, ты можешь меня остановить? — поинтересовалась она.

— О, я не думаю, что могу тебя остановить, — отозвался Калеб, целясь из пистолета ей прямо в грудь.

— Вот как?

— Ага, — сказал он. — Я не думаю, что могу тебя остановить. Ты могла бы меня убить в один миг. Пожалуйста, не надо.

— С дороги.

— Не могу.

— Почему?

— Потому что я не могу позволить тебе ее убить.

Она яростно уставилась на него, покачивая головой взад-вперед. Это напомнило Калебу кота-фирра, которого он как–то видел на окраинах Города-Улья.

— Это она делает, — прорычала Иктоми.

— Ты не знаешь наверняка.

— Мне не хочется ее убить. Это не нормально.

— Она безоружна. Мы просто не убиваем безоружных людей. Таков кодекс.

Иктоми разразилась хохотом. Калеб никогда прежде не слышал такого звука и надеялся, что никогда не услышит его впредь. Она нахмурилась, тоже удивленная вспышкой. Неохотно опустила клинок.

— Может, ты и прав.

— Спасибо, — сказал он. — Теперь я…

Пол врезался ему в лицо, а через секунду он ощутил удар. Пистолет пропал. Он поднял глаза и увидел, что тот у нее: оружие было нацелено точно в лицо пленнице. Слишком быстрая. Ему было ее не остановить.

— Не…

Она нажала на спуск. Цель находилась от нее в считанных футах. Промахнуться было невозможно. Однако заряд так и не достиг пленницы, взорвавшись в нескольких дюймах от лица.

Калеб бросил взгляд на Иктоми. Та сделала еще один выстрел. Тот тоже так и не попал в цель.

— Это она, — пробормотала Иктоми, кидая ему пистолет. — Свяжи меня. Сейчас же.

Нет, — ответил Калеб, поднимаясь и указывая на дверь. Нам просто надо убраться отсюда. Мы…

Но вход в убежище был запечатан. Засовы приплавили то ли нагревом, то ли кислотой.