Огонь во плоти
Шрифт:
Ему в спину врезалась рука, опрокинув вперед и вернув к настоящему. Он упал лицом в трупный пепел, но его вздернули в вертикальное положение. Размольщики больше не пытались помочь — клейма дома Кавдор уже привили им сдержанность. Когда в глазах прояснилось, Сорроу увидел что–то впереди: сумрак нарушало кольцо обвалившихся костров. В воздухе стояла промышленная вонь, но на фоне выхлопов он уловил знакомый аромат.
Смерть.
Иронично. До текущего момента этот запах ассоциировался у него с успехом.
Его провели между огней, и кожу стянуло
— Лорд Сорроу, — произнес тот, откидываясь в кресле и сводя пальцы вместе. — Вот и опять я вершу суд, а вы говорите в защиту.
— Лорд Пьюрберн, — отозвался Сорроу, склоняя голову. Его руки все еще держали. — Для меня такое облегчение узнать, что вы живы.
— Как и вы. Пока что.
— У меня было срочное дело, и я не смог посетить церемонию, — сказал Сорроу. — В тот момент я был чрезвычайно огорчен. Оглядываясь назад, я полагаю, что должен благодарить Бога-Императора за свою счастливую судьбу.
— С чего бы Богу-Императору растрачивать свою милость на вас?
Сорроу улыбнулся, и его взгляд метнулся между костров, где ждали голодные глаза.
— Что ж, как бы то ни было, я жив. Чем могу помочь?
— Вы побежали. Никто не может покинуть Перикулус без моего разрешения.
— Я опасался, что вы мертвы, мой повелитель. Разумеется, я побежал.
— Я хранитель пламени Бога-Императора, — произнес Пьюрберн, раскидывая руки. — Со мной воля Его. Я не могу умереть от рук предателя.
— Рад это слышать, мой повелитель. Простите мне мою глупость.
— Вы предатель, лорд Сорроу?
Голос был мягким и манящим, как сеть паука.
— Нет, мой повелитель. Я верен Богу-Императору и его праведному защитнику.
— Это вы так говорите! — прошипел Пьюрберн, обвиняюще ткнув в него пальцем. — Однако подались в бега. На меня напали двое, лорд Сорроу: воры, которые нанесли удар из тени и скрылись, прежде чем я смог ответить. Вы знали об этом?
— Нет, мой повелитель.
— Мне не сразу это пришло в голову, — продолжил лорд Пьюрберн. — Но потом я вспомнил историю о тех дерзких бойцах с арены, которых отпустили на ваше попечение. Скажите, они все еще у вас?
— Нет, мой повелитель. Я позаботился о том, чтобы их отправили предстать перед гильдийским правосудием.
— Интересно, — произнес Пьюрберн, и под капюшоном блеснула его улыбка. — А что бы вы сказали, сообщи я вам, что некоторые утверждают, будто именно они в ответе за это кощунство; что они похитили Его Вечное Пламя?
— Я был бы в ужасе и растерянности, мой повелитель, — ответил Сорроу. — Если желаете, я мог бы связаться со своими партнерами. Тем не менее, как я понимаю, происшествие окутано неясностью: несомненно, в рамках нападения был выпущен какой–то патоген или токсин. В силу этого я бы смиренно
— Резонное мнение, — кивнул Пьюрберн, рассеянно поглаживая бороду пальцами. — Справедливо. Весьма справедливо. А цивилизованные люди должны тщательно все обдумывать, прежде чем выдвигать обвинения или угрозы.
— Мудрые слова, мой повелитель.
— Увы, я полагаю, что время цивилизованности прошло.
Пьюрберн трижды постучал пальцем по своему запястью, и кавдорцы пришли в движение. Спустя мгновение Сорроу услышал рычание — его Размольщик снес охранников в сторону и подхватил упавшую алебарду, направляясь к лорду-пироцею.
Громилу поглотил шквал пламени, превративший его в живой костер. Второй Размольщик прыгнул вперед, заслоняя Сорроу от жара своим телом. Это избавило Трупомола от зрелища того, как первый Размольщик поджаривается заживо: как чернеют кости и пузырится жир. Но он все равно чувствовал запах — аромат опаленной плоти, который почему–то одновременно казался аппетитным и тошнотворным.
Пламя угасло, тело рассыпалось в пепел, и громадный Пиромагир шагнул вперед. Из руки с конфоркой сочился дым, наконечник приобрел желтовато-красный цвет от нагрева.
— Мы покончили с банальностями и переговорами, — сказал Пьюрберн, надвигаясь на Сорроу. — Те, кто восстают против света Бога-Императора, не спрячутся во тьме. Ибо я — Его огонь. Я — Его возмездие.
Сорроу сумел подняться на ноги. Последний из его Размольщиков встал между ним и Пиромагиром. Впрочем, это не имело никакого значения: даже с оружием у его помощника не было ни единого шанса против кибернетического чудовища. У Сорроу еще оставалось кольцо со скрытым внутри перстневым оружием. Единственный заряд мог бы уничтожить Пьюрберна или его мерзкого прихвостня. Однако тогда остальные навалятся толпой, и Сорроу падет под их ржавыми ножами.
Пьюрберн остановился в футе от него.
— Еще раз спрашиваю вас, — произнес он. — Где они?
Сорроу стоял достаточно близко, чтобы видеть глаза пироцея. Они приобрели багряный оттенок, щеки были запятнаны кровавыми слезами, зрачки сжались до размера булавочного острия и напоминали следы от иголок на руке торчка. Одно неверное слово означало конец для Сорроу.
— Простите меня, мой повелитель, — взмолился Сорроу, склоняя голову, пока его ум бешено работал. — Я доставил их в добром здравии коллеге из Меркатор Сангвис. Он заверил…
Он сбился и нахмурился: внезапно забрезжило осознание. Ему нужно было продать ложь. От этого зависела его жизнь. Но он мог продать что угодно.
— Мой повелитель, — произнес он, и на его лице проступило выражение ужаса. — Я доставил их к коллеге из Меркатор Сангвис, и мне сообщили, что их переправят к Ракку. Но теперь я задаюсь вопросом, не могла ли Вирэ Несокрушимая перехватить их, или еще раньше купить сотрудничество той стороны? Возможно, она хотела ослушаться ваших приказов и самолично осуществить правосудие, но эти двое сбежали. Если только…