Огонь с юга
Шрифт:
Напряги мозги, Телуйет, и держи рот на замке, а глаза открытыми. Я знаю, это твой долг — беспокоиться о безопасности всех и каждого, но доводить Итрак до отчаяния — это совсем не то, что нам нужно. Это посещение и без того обещает быть трудным и опасным.
— Слово Дэйша Кейды обуздает желания Сафара, — успокоила беженку Джанне. — Я также намерена позаботиться, чтобы ты как можно скорее получила нового телохранителя.
Все еще маша рукой и непрерывно улыбаясь, Кейда поглядел на жену.
— Я не взял бы того, которого предлагает Миррел Улла.
— Разумеется, нет. — В улыбке Джанне появилось тайное довольство собой. — Верь мне, мой супруг. Все
Итрак открыла рот, чтобы спросить о чем-то, но забыла вопрос, когда большая галера обогнула новую речную излучину. Челюсть ее отвисла от изумления.
— Уверена, что ты никогда прежде не посещала Деразуллу, — заметила развеселившаяся Джанне. Итрак только и могла, что покачать головой, ибо утратила дар речи.
Дэйш Рейк говорил Кейде, что когда-то здесь на реке был остров, но теперь ничто не напоминало о нем. Могучая стена из тесно пригнанных красных камней поднималась прямо из воды, стены и башни взлетали над пустотой, позволяя беспрепятственно осматривать местность во всех направлениях. За этим первым рубежом обороны виднелась вторая стена, суровые башни обозначали ее длину там, где она отступала вглубь. Третья вздымалась еще дальше, и за ней можно было угадать самые разные кровли и башенки, все достаточно высокие, чтобы глядеть за внешние укрепления, но не настолько, чтобы осталась хотя бы плита мостовой, где вторгшийся враг мог бы утвердиться, не подтверждая своих притязаний дождем стрел. Надменность явно была присуща Улле Сафару как никому, и о ней кричали желтые флажки, реявшие над каждым уголком и верхушкой башенки. Сила любых захватчиков поколебалась бы, задумай они приступ или осаду: крепость была достаточно велика, чтобы вместить могучее войско во внутреннем кольце, а погреба достаточно глубоки, чтобы обеспечить его на годы.
Ветер сменился, Итрак кашлянула, на лице ее отразилось открытое неудовольствие.
— Откуда такое зловоние?
— Улла Сафар — любитель валяться в грязи, как болотная свинья. — Джанне с презрением скривила губы. — Его гордость не позволяет ему покидать свою дивную крепость.
— Он целый год живет здесь всем домом, — добавил Бирут. — Хотя с каждой зарей, поди, высматривает признак близящихся дождей.
— В этом я присоединюсь к нему. И с радостью. — При всех достоинствах душистого масла, которым Телуйет уговорил его обработать волосы и бороду, Кейда старался дышать как можно более мелкими вдохами, пока галера тщательно поворачивала туда-сюда меж песчаных отмелей, ясно видимых на этой неглубокой реке. В такую пору даже мощный водопад со складчатых холмов и отдаленных, покрытых снежными шапками гор этого невероятного по размерам острова становился скуднее с каждым днем. И нечем было смыть зловоние, поднимающееся из рвов, хорошо заметных высоко над уровнем воды.
Она отлично свидетельствует о том, каков из себя Сафар, и что для него власть, эта его крепость. На поверхности великолепие, а под ним вонища.
— Вон корабль Ритсема. — В голосе Телуйета прозвучало облегчение, и Кейда позволил себе бросить взгляд на Джанне, чтобы увидеть подтверждение в ее глазах.
— Ритсем Кайд захочет говорить со мной об Олкаи? — лицо Итрак за ее яркими красками исказилось печалью.
— Только когда ты почувствуешь себя в силах. А теперь улыбнись и помаши, — мягко упрекнула ее Джанне. — Мы в восторге, что мы здесь, помни.
— Корабль Ритсема идет прочь. — Бирут кивнул Телуйету. — Давай покажем этим дрянным морячишкам, из чего мы сделаны.
— Сюда, — Джанне препроводила Итрак к крутой лестнице, ведущей вниз к просторным, роскошно обставленным каютам верхнего уровня «Радужного Мотылька».
— Мы останемся на палубе. — Взгляд Кейды остановил
— Будем надеяться, что скоро придут дожди, — он невольно бросил взгляд на реку. — Как ты думаешь, засуха кончилась там, дома?
— Рекха даст нам знать, когда кончится. — Кейда направил внимание раба на площадку для высадки, единственное, чем прерывались внешние укрепления Деразуллы. — Теперь посмотрим, что в точности думает о нас Сафар нынче.
— Непохоже, чтобы Ритсем Кайд был о нем слишком высокого мнения, — Телуйет кивнул на корабль владения Ритсем. То была тяжелая трирема, над палубой колыхались балдахины с оборочками, паруса и канаты украшали шелковые кисти, но все же не ошибся бы тот, кто счел бы ее военным судном, снабженным опытными гребцами, судя по скорости и точности поворотов, с какими она покидала док.
— Не вполне оскорбление, но и не учтивость. — И Кейда задумчиво сдвинул брови.
— Не думаю, что Сафар счел это оскорблением. Внушительная почетная стража. — Телуйет кивнул на отряд воинов в доспехах, выстроившихся вдоль площадки. Их броня ослепительно сверкала под безжалостным солнцем, все, кто там стоял, держали еще больше флажков, объявляющих о величии владения Уллы. — Будем надеяться, что никто из них не лишится чувств и не свалится в воду, — но голос его опровергал слова.
— Значит, Кайду удалось в чем-то стать заправилой. Ну а что пытается сказать нам Сафар этим маленьким представлением? — вслух подумал Кейда. Когда трирема Ритсемов покинула док и попала в надежное место стоянки на реке, значительная доля меченосцев направилась в лабиринт крепости.
— Что он неотесанный мужлан, — прорычал Телуйет.
Позволю ли я им увидеть, что хмурюсь? Если да, то это даст Улле Сафару время подумать или просто позабавит его?
Кейда сохранил спокойный вид.
— Пусть играет во что хочет. Дело, которое нас сюда привело, слишком важно, чтобы тратить время на чепуху.
— Конечно, господин мой. — Телуйет явно отложил свой гнев в сторону, услышав здравое замечание Кейды.
— Всем внимание! — прокричал свое предупреждение с кормового помоста старший на корабле. Матросы стояли наготове с крюками и кранцами. Кейда ненавязчиво переступил, встав чуть шире.
Не будем одарять Сафара какой-либо видимостью недостатка доверия к моим морякам, держась за что-либо. К тому же Телуйет всегда поблизости. Он не позволит мне или владению Дэйш пострадать, если что пойдет не так.
На двух нижних палубах гребцы ловко управлялись с веслами, медленно, но все ближе и ближе подводя тяжелый корабль к площадке с каменными ступенями, похожими на редкие зубцы огромного гребня. Высокий кормовой помост галеры легко вошел в углубление. Матросы Дэйши бросили с палубы канаты с резким свистом, знакомым всем морякам, откуда бы они ни были. Люди Уллы закрепили концы конопляных веревок, обвив ими тяжелые тумбы, галера подтягивалась все ближе, пока деревянные сходни, наклонившись, не повисли между кормовым помостом и веслами, скорее над доком, чем над водой.
Кейда повернулся к Телуйету с недоброй улыбкой, одновременно расстегивая пряжку легкого плаща и роняя плащ на палубу.
— Сойдем-ка на берег.
Пока он говорил, Бирут выбрался со второй палубы с мечом у каждого бедра, в шлеме, не прикрытом больше капюшоном, и с бронзовыми украшениями, ярко сияющими на серебристой стали доспехов. Он не опустил носовую стрелку шлема, но его неулыбчивое лицо под усеянным рубинами налобным кольцом достаточно выразительно предупреждало, что он готов к бою.