Огонь с юга

МакКенна Джульет Энн

Когда это кончилось, Кейду слишком мутило от усталости, чтобы понимать, что происходит. Что-то попало ему в руки, неожиданный удар перевернул его тело, нарушив бездумную череду брыкания и рывков, на которой он только и мог сосредоточиться в этом бесконечном заплыве. Буйная пена обволокла его голову, и он почувствовал, что тонет, беспомощный, слишком медлительный, чтобы побудить свои изнуренные конечности к последнему усилию.

Что-то попало ему в руки: веревка, связанная в сеть. Он ухватился за нее, мучительно вывернув пальцы, и стал цепляться ими за грубые ячеи, переворачиваясь в бурной воде, внезапно отчаявшись добраться второй рукой до просмоленных

переплетенных прядей, в ужасе от того, что сейчас упустит надежду на спасение. Сеть задвигалась, волоча его вверх. Он вцепился крепче. И почувствовал, что его поднимают из воды. Сеть обернула ему ноги, он стал бороться за то, чтобы найти опору для утративших чувствительность пальцев ног. Крепкие руки втянули его на борт, схватив на рубаху, за пояс, за все, до чего смогли дотянуться. Голоса зазвучали вокруг его головы, но он ничего не мог разобрать в этом незнакомом наречии. Он лежал, Ударившись о палубу, разевая рот, с руками, все еще опутанными сетью, безудержно дрожа.

— А мы нынче ночью что-то поймали, парни. — Забота омрачила добродушное бормотание этого человека.

— Давай высушим его. — Проворные руки потянули Кейду вверх, в сидячее положение. Кто-то тащил его за пояс. Ему удалось издать звук, выражающий негодование, затем он оттолкнул этого неизвестного.

Пощечина обожгла ему лицо. Он заморгал и увидел молодое мужское лицо, хмурящееся перед ним.

— Дай нам высушить тебя и согреть, не то бросим обратно за борт, на корм угрям.

Тщетная борьба была последним, что ему удалось. Он молча кивнул и закрыл глаза в полуобмороке.

Вполне могут посодействовать. Что это за лодка? Рыбаки?

Кто-то содрал с него мокрую одежду и завернул его в грубый хлопок. Безжалостные руки принялись растирать его спину и плечи, вновь возвращая чувствительность онемевшему телу.

— Вот, выпей. — Обладатель пожилого голоса, тщательно сомкнул его руки вокруг деревянной чаши и направил ее ко рту. Поднимающийся над питьем пар подсказал, что это настой листьев тассина.

Помогает от потрясения и переохлаждения.

Кейда глотнул горячую жидкость, чувствуя, как та спускается по пищеводу и как огонь загорается в желудке. Несколько мгновений спустя он начал ощущать связь между жаркой сердцевиной и кожей снаружи, теперь медленно оживавшей под безжалостным натиском его спасителей.

— Спасибо, — прохрипел он.

— Что с тобой случилось? — Лампа качнулась совсем рядом, и Кейда увидел четыре вопрошающих лица, глядящих на него. Старший явно приходился отцом трем остальным, расширившим глаза от любопытства. Самый молодой член семьи, девочка с перекосившимся в тревоге лицом, стояла перед ним на коленях.

Кейде удалось улыбнуться, щеки его онемели, губы потрескались.

— Что это было? Кораблекрушение? За борт упал? — не унимался отец.

Кейда отпил еще глоток согревающего питья.

— Мне надо попасть во владение Шек, — удалось ему сказать, хотя голос плохо слушался.

— Вот уж действительно, — откликнулся рыбак.

— Мне надо… — Кейда прочистил горло и отпил еще. Он был слишком изнурен, чтобы вилять. — Это дело жизни и смерти.

Итак, ставим жизнь против уверенности, что ведем себя правильно; похоже, это достаточное испытание.

— Он говорит правду? — То был голос одного из сыновей, и в нем звучало то же недоверие, что и у отца.

— Не думаю, что он плыл в открытом море просто потехи ради, — возразила девочка.

— Мы можем развернуться. — Старший

сын посмотрел на отца. — Мы могли бы поискать коралловых крабов.

Вот откуда этот резкий запах — от корзин с крабами. Да, помню, так же несло от них в гавани близ нашего жилища в пору дождей.

Кейда осушил чашу и отдал ее девочке.

— Спасибо, — искренне поблагодарил он.

— Тебе надо отдохнуть, — сурово произнесла она, затем указала на груду сетей и парусины. — Здесь на тебя никто не наткнется.

Кейда быстро обдумал, не попытаться ли встать. Затем решил, что вернее двигаться на четвереньках, и вот, наконец, рухнул на сравнительно мягкие веревки и парусину. Девочка запорхала вокруг, потянула влажный хлопок, пытаясь его запеленать. Отчаянно зашипев, он попытался отпрянуть. Она сдалась и лишь бросила ему на ноги складку парусины.

— Что мы станем делать с ним утром? — Рыбак и его сыновья вернулись к управлению лодкой, которое не следовало забрасывать.

— Высадим на берег или найдем кого-нибудь, кто его заберет, кто бы он ни был, — ответил отец. — Не то мало ли какая неудача грозит нам, если он здесь задержится. И если действительно для него это дело жизни и смерти.

Или ты можешь передать меня какому-нибудь данакскому торгашу, который сделает меня заморином и продаст в рабство. Кто знает?

Но Кейда не мог по-настоящему ни на чем сосредоточиться, и позволил сну ввернуть себя в столь же полное забвение, как если бы он утонул.

Глава 13

Такой узкий пролив, а непреодолим точно так же, как если бы был в тысячу лиг шириной.

Кейда сидел, скрестив ноги, на круто вздымающемся песчаном откосе, и пылал досадой. Одинокая, усыпанная галькой бухта напротив была близнецом той, где он высадился, посередине мелководья, непрозрачно-зеленого после утренней бури. Ничтожная разница, между ними оказывалась решающей для любого, кто надеялся пересечь эти неширокие воды: зловещее здание из серого камня стояло четырьмя прямоугольниками на том берегу. По дорожкам вдоль краев крыши расхаживали дозорные в броне, окна представляли собой узкие бойницы. Двойные ворота на запоре. Черное дерево, железные острия. Как непохоже на открытые двери и ставни простых домишек позади него и чуть поодаль. Еще больше жилищ протянулось дугой и раскинулось дальше по обе стороны бухты. Отгоняя назойливых песчаных мух, Кейда наблюдал за детишками, высыпавшими поиграть, пользуясь затишьем между ливнями, за мужчинами и женщинами, бездельничавшими после полуденной трапезы, которая подкрепила их после житейских трудов. В животе у Кейды было пусто с самой зари, голод мешал думать.

Не помню, чтобы когда-либо так голодал. Хотел бы я знать, что они здесь едят. Хорошо накормленные, хорошо защищенные, эти люди не знают никаких забот. Уж точно, с такой крепостью, защищающей обиталище Шека Кула. Ни один корабль не встанет по ту сторону пролива без дозволения, а не то стрелы тучами полетят с укреплений, где не дремлет охрана.

Галеры и бесчисленные лодочки, пытающиеся найти стоянку в здешних водах, даже и не осмеливались туда ткнуться и скопились по эту сторону узкого морского пути. Здесь были и неустрашимые хранители покоя владыки. Кейда уныло покосился на тяжелые триремы, подтянутые к обоим концам пляжа, на котором он сидел. За ними скорые триремы несли дозор в более открытых водах, чтобы какое-нибудь непослушное судно не избрало запрещенного направления.