Огольцы
Шрифт:
— О! Прости, князь Иван Сермягин. Не знали мы твоего высокого рода. А конокрадство для благородного, пусть и русского, шевалье — не порок.
— Мы и впрямь знатны. Только никто пока не преуспел в исполнении предначертания Волхва: род наш как был всегда знатным, но бедным, увы, таким по сей день и остается. Только в надежде исправить положение дел примкнул я к предприятию контессы Валькирьяни. А что касаемо знатности, так и ваших родов никто не знает, только клички: Атос, Портос, Арамис. — Усмехнулся Иван, пряча шпагу в ножны.
— А который из волхвов про сермягинских коней предрекал?
— Про то точно неизвестно. — Степенно комментировал Сильвестр. — Вроде тот, который
— Так голов Крестителя наш кардинал Ришелье шестнадцать подлинных объявлял! — Хором завопили французы.
— Их святейшество Папа Римский Борджиа Александр Шестой гораздо более сведущ в делах производства святых мощей. Еще много ранее признал он три из них профанацией, поскольку недостаточно проработали изготовители сих артефактов черты оскала черепов. Их Святейшество изволили «неканоничность» в чертах узреть: Оскал на черепе, да еще Крестителевом — вещь первостепенная. Не так скалится и, поди ж ты — вся святось пропадает. Велел Папа эти три черепа уничтожить, да потом смилостивился, в сиротские дома при монастырях роздал, для благолепия. Детям-сиротам не до оскала. Им бы покушать досыта. Точно, в приюты сиротские можно.
Пять пошли в казну Понтифика с возможной дальнейшей доработкой и перепродажи в недавно присоединенные к христианскому миру государства и для преумножения казны Ватикана. А вот остальные выставили в Царьграде на аукцион. Правда, с мощами Волхвов там что-то нечисто вышло: то ли сперли парочку, то ли подменили.
— А что же Сермягинский Волхв? — дружным хором вопросили мушкетеры. — Там же, вроде говоришь, Силиверст, тоже что-то не очень ладно складывается.
— Так один Волхв совсем уж с глиняной главой оказался. У другого кости скелета сработаны кустарно из коровьих костей.
А с Сермягинским все в порядке — тот самый, истинный. Надо же понимать господа-баре французские в — Константинополе всякого жулья полно.
Вон, слыхал от заезжего торговца святынями, что предлагали ему приобрести по дешевке гвозди, коими уязвлен был в Крестных муках наш Спаситель. Он попробовал на изгиб — мягкие. А жулик-купец одно свое лопочет: это какой-то алюминий, мифрил то бишь. Одноразового применения гвозди, для второй казни уже не годны по причине мягкости. А один раз вполне заколотить можно. Дескать, в библейские времена его только личный алхимик Понтия Пилата добывал. Для экзекуций особой важности. Погоди, увещевал жулик, пройдут века и кресты, и иконки из него за милую душу делать станут и в храмах продавать!
А те гвозди от Святого Креста, что обрела Святая Елена, как раз истинная профанация, очковтирательство и политический трюк царицы и ее сыночка, чьим именем Константинополь назван. Поняли теперь, господа? Вот он какой, погрязший в корыстолюбии Царьград!
А Волхв, который роду Сермягиных лошадиное будущее предрекал, точно подлинный, на аукционе до сих пор выставлен: больно цена велика. И головы Крестителевы еще остались.
Про конскую голову, что Олегову коню принадлежала, точно не скажу: может, кто и купил. За нее недорого просили. Опять же, кому из басурман она понадобиться может. Разве что, какой наш православный паломник раскошелиться решит. Да и то вряд ли. Вот в прошлую ярмарку там череп Олегова коня вкупе с кожей змеи, от которой князь смерть принял выставляли, ушел с торгов мигом и за хорошую цену. Оказался поддельным и кожа
— Чего же такую реликвию, мсье Иван, не выкупаешь? Ведь свидетельствуют же, что твой Волхв настоящий? Вопрос нескромный, но не праздный. Мы же, кроме кличек мушкетерских, еще и настоящие дворянские титулы имеем, а при них и доходы кой-какие. Друзьям всегда помочь готовы. Это только у Усатого, что в Париж сейчас несется на крыльях любви, ничего за душой нет, кроме нашей дружбы да творческого союза с Максиком Дунаевским, который ему репертуар предоставляет, чтоб глотку драл.
— Что за имя? Венгр? Поляк? Итальянец? Я такого ни в России, ни за границей не встречал? — Удивленно спросил Иван.
— Да мы и сами толком не знаем. Видать еще в Гаскони с ним наш приятель знакомство свел. Наверное, гасконский менестрель, или как там в этой нищей Гаскони бродячих певцов прозывают!
— Да полно, братцы! Давайте еще по стакану опрокинем. А деньжонками к лошадиному аукциону поможете — сторицей верну. Мне контесса Валькирьяни одно дело выгодное в Сибирском краю предложила. Там дальние, но их родственницы, многие века разведением особых боевых пород лошадей занимаются. Подчиняются те лошади только сакральному животному языку. И то, если женским голосом команда отдана. Ни всадников, ни вооружения не требуют.
Если таких зверей на торги европейским монархам выставить да к ним по парочке тайному языку девиц обученных прибавить, можно всю карту Европы и Азии заодно в мелкие клочки разорвать. А потом новые невиданной мощи державы собрать. Трофеев при этом обрести несметное количество.
(Контесса и ее соратники представляли будущий передел мира несколько иначе, чем Иван).
— Интересно рассказываешь, Иван Сермягин, — отвечали мушкетеры. — Кабы еще ту контессу Валькирьяни послушать. Нам она ничего такого не говорила. Только лошадей отменных по приемлемой цене достать обещала.
— Погодите, господа! А ведь поминала она о важном деле в каких-то варварских краях. Можно, дескать, тысячи пистолей с луидорами заполучить, если удалью не обделен и шпагой хорошо владеешь! — Вспомнил Атос.
— Было что-то такое, - припомнил и Арамис, любуясь кружевным платочком и томно вздыхая. — Но, боюсь в этот раз нам не по пути. Пора штудировать труды святого Августина.
— Подождет твой Августин! — категорично заявил Портос, уже сам себе наливая водку в стакан и отламывая добрых полкружка чесночной колбасы. — Угощайтесь друзья! Прошу без церемоний. На языке нашего друга герцога Бэкингема такой вид обслуживания называется сэлфсервис…и, к тому же— в ближайшую среду в Версале дают бал. Как раз по случаю представления ко двору контессы и ее родственницы инфанты Изабель. Мы в числе приглашенных. А Усатому Констанция приглашение организует. Целых восемнадцать лет сорванцу. Пора уже о маршальском жезле думать, карьеру строить начинать. Жизнь солдата порой слишком скоротечна.
— Только прошу иметь в виду благородные господа: сразу после Версаля — Сибирь. И контесса с инфантой за нами последуют в город именуемый Чумск. — Резюмировал князь Иван. Странное тут дело, но…
— Странное, так и ладно. Мы теперь, Иван, твои должники. Долги отдавать надо. Ты нам здорово помог в этом деле с подвесками. Конечно, историки все переврут и скажут, что один из нас просто сплавал на корбле в Туманный Альбион. Все просто забудут, что последний корабль у нас из под носу увела Миледи Винтер, несмотря на все старания нашего молодого друга д ,Артаньяна. Ты — герой и великий пловец. — Сказал Арамис.