Огольцы
Шрифт:
Не той породы были Валькирии из рода Валькирьяни, чтобы рыдать и плакать по утраченным космам: что космы, что лохмы, то волосы — так же на папильотки накручиваются и щипцами укладываются!
По понятиям дам этого рода после росстрига они получали полную свободу, граничащую с полнейшей разнузданностью. Можно было заниматься любыми неблаговидными делами. Лишь бы они приносили доход. Очень большой доход. На что с раннего детства и настраивались все девицы из рода Валькирьяни.
Организация крепкой и слаженно работающей системы домов терпимости была одним из традиционных направлений
Несколько поколений назад прапрабабка контессы стала первооткрывательницей бизнеса по производству Боевых Кобылиц. Порода подходящая имелась. Производителей было в достатке. Для усиления боевых качеств, скрестили лошадей, вывезенных из Андалузии, с невзрачными, но ценными по рабочим качествам лошадьми из сопредельных с Сибирью Казахских степей. Были казахские лошади годны и под седло, и как мясомолочная порода.
Производство Боевых Кобылиц в первые десятилетия существования бизнеса было слишком сложным, трудоемким и длительным во времени. Явно требовались усовершенствования.
Оставалось придумать, как передать новой породе знание сакрального языка, гарантировавшего полное подчинение табуна человеческим командам, в максимально сжатые сроки. Выяснилось, кобылицы реагируют лишь на приказы, отданные женским голосом.
Тогда-то и родилась у учителя прапрабабки контессы доньи Инезильи безумная идея после осеменения кобылиц производителями, вводить в лоно кобылиц женское начало через мужские органы Огольцов, наполнив те предварительно духом испуганных и униженных женщин.
Безумная идея сработала. Кобылицам в достаточной мере передавался страх женщин, подвергшихся надругательству Огольцов. Такое имя в роде Валькирьяни присвоили породе человекоподобных животных, выведенных для единственной этой цели. Так их звали и в народе. Нападали Огольцы на одинокие селения, чтобы перед безумным ритуалом с лошадьми набраться женского духа.
Но просчет в гениальном плане был: благородные андалузки, смешавшие свою кровь с кровью дочерей казахских степей, в первую очередь воспринимали от этого противоестественного акта не покорность в выполнении команд, не агрессивность и злобу.
В первую очередь, души кобылиц считывали с этого дикого действа небывалое унижение и ужас омерзения, которые испытывали их двуногие сестры во время «подготовительного этапа» превращения красавиц-кобылиц в бешеных кровожадных убийц.
Поэтому часто первыми жертвами сотворенных монстров в лошадином обличьи становились именно Огольцы. Опять потеря времени и живого двуногого материала для племенной работы. Это хотя и приводило к значительному увеличению расходов (надо было постоянно возобновлять поголовье Огольцов), все же было гораздо более выгодно по сравнению с прежним способом производства Лошадей Убийц. Побасенки, ходившие в народе о том, что Огольцы происходят из потомков калек, сброшенных в глубокую пропасть, ничего общего с действительностью не имели.
Ирония Богов состояла в том, что действенный результат можно было получить от Огольца, бывшего до оживотнивания либо человеком знатного происхождения, либо богатым, до переведения его в животный вид. Это тоже влекло за собой дополнительные трудности и расходы.
Доходы
Надо разорить будущего Огольца — пусть несет свои денежки в бордели семьи.
Сотрудничество с публичными домами Бочановской и питейными заведениями Подгорной, не принадлежащими непосредственно родственницам, тоже было налажено на высоком уровне. На паях. Где еще можно было богатого, если повезет, еще и знатного, но глупого господина привести в состояние полной нищеты и депрессии за считанные дни. А то и за одну ночь.
Проснувшись, похмелившись, осознав безвыходность своего положения, вчерашние лихие гуляки трясущейся рукой, не читая, подписывали любое долговое обязательство. Последний пункт гласил, что за несоблюдение обязательств виновные карались жестокой смертью.
После этого контесса Валькирьяни и ее троюродная сестричка, чтобы окончательно отбить мозги будущему Огольцу, показывали пару фокусов из еще не забытого набора мастерства Валькирий.
Удивительно, но по недогляду Валькирских властей контессу вообще не подвергли росстригу. И формально она оставалась полноправной Валькирией, а сестричке забыли почистить память. Она была опаснее ядовитой змеи, сохранив весь арсенал знаний Валькирии.
Как такое могло случиться? Неведомо.
У нас в России такого точно быть не могло. А вот у испанцев…
Не северный они народ, хоть и нрава крутого. Вот и Боги, поставленные на местах Одноглазым Одином соблюдать закон и порядок в сообществе викингов и валькирий, осевших в южных широтах, совсем заленились в теплом климате. Да еще вместо крепкого меда приучились наливаться вином с местных виноградников, что совсем расслабляло суровую северную душу.
Сибирь край таежный, дремучий. От села до села можно целый день ехать. Власти далеко и очень любят взятки. Потому и избрали своим местом дислокации и местом содержания табунов сестры Сибирь и Урал с их простодушным, не ожидающим подвоха населением.
Знали бы простые Сибиряки, что с их территории готовится не больше, не меньше захват власти Мирового, Вселенского размаха.
Но и в Европе ради политических соображений тоже надо было появляться. Желательно при дворах могучих монархов. Эту роль взяли на себя контесса Валькирьяни и совсем юная, но много осознавшая в большой игре Валькирия Изабель. В каком родстве состояли контесса и девочка, и состояли ли вообще, никто не знал.
Надо было срочно отправляться в Париж по тряским и грязным Российским дорогам. Но, дело прежде всего. Огольцы сильно запаздывали, а без их «творческого вклада», от кобылиц и их потомства можно было ожидать всего лишь хороших скаковых лошадок. Тоже прибыль, но, Боже! Не в прибыли ведь дело! Преступницам нужны были новые и новые табуны Боевых Кобылиц: уже сама только что осемененная кобылица становилась грозным воином, а ее потомство, едва укрепившись на собственных ногах, готово было в бой на любого противника. И свои боевые табуны надо было каждый год приращивать госпожам Валькирьяни.