Огольцы

Буйтуров Всеволод Алексеевич

Порубили убогие чумы, порезали оленей. Мужикам через одного головы порубили. После встали вокруг догорающего священного костра да дружно на угли помочились: получи дикарский Бог от нас приношение, раз твои подданные нас так непотребно встретили. Черт с ними с бабами. Все дело в пиве. Было бы доброе пиво, и с бабами вопрос сам собой решился бы.

Не ведали варвары-викинги, что они еще большие варвары, чем эти простодушные жители тайги. А Бог Тайги и наказать может. Не для того священный огонь возжигается, чтобы его чужеземцы своей зловонной мочой заливали!

Погрузились

викинги на свои тяжелые морские корабли да прямо в ночь отправились вверх по незнакомой реке. Не прошло и получаса, раздался треск: самый большой корабль остановился столь резко, что даже самые крепкие на ногах не удержались. Про такую беду, как топляки, гостям из Скандинавии было не ведомо. Пропорола дно гигантская лесина, корнями своими крепко зацепившаяся за речной грунт, а вершиной, торчащей чуть ниже поверхности воды, прорезала днище корабля. Вода быстро начала заливать судно. Надо было срочно спасать награбленное добро. Как на беду самые ценные кобылицы-андалузки находились именно на этом корабле. Вплавь доставили испуганных животных на лысый небольшой остров. Сняли тяжелые боевые щиты, обрамлявшие борт драккара. Сняли драконью голову с носа корабля.

Поднялся страшный ветер. Речные волны не чета морским, но на маленьком лысом островке производили вполне пугающее впечатление.

За ветром последовала гроза с громом и молнией. Остальные суда загорелись: с них тоже надо было спасаться. Стал безымянный островок единственным пристанищем варягам, их детям, их женщинам, их животным. Да и все награбленное добро туда же перетащить пришлось. Провианта почти не было: как раз припасы пополнять собирались. А вот пресной воды у мореходов, привыкших в дальних морских походах беречь каждую ее каплю, было более чем в избытке: от обильного дождя вода в Могучей Реке стала стремительно прибывать. Казалось, еще чуть-чуть и островок уйдет под воду. Люди и животные бок о бок жались на оставшихся пядях суши.

К утру вода начала спадать. Рассвет явил ужасающее зрелище: в разоренной деревне люди пели и танцевали над своими покойниками. Они славили Духа Тайги и слали проклятья чужеземцам — виновникам их несчастья. По кромке воды в исступлении скакал шаман с бубном, колотя по нему большой горящей смолистой веткой. Страшен был вид шамана. Страшно было чужеземцам при виде того, что бубен из сухого дерева и кожи не загорается от прикосновения смолистого огня, а огонь не гаснет, лишь приобретает новую силу, когда шаман вместо бубна начинает колотить горящей веткой по воде.

Невыносимо было это зрелище. Полет метко пущенной стрелы прекратил ужасный спектакль. На берегу наступила мертвая тишина, затем прорезался одинокий женский плач, еще, еще, вот уже плакало навзрыд все племя: и дети, и женщины, и старики, и мужчины.

Страшно было это слушать. Наверное, поэтому снова пропела одна, вторая, третья стрела.

…Казалось не прошло и мгновения, а ни одного плакальщика уже не было в живых. Снова стало тихо…

Прекрасная Франция

Что говорить — прекрасная страна Франция. Прием

в Версале по случаю представления ко двору, как и все, что делалось при короле Людовике XIII, был великолепен. Маркиза Валькирьяни блистала красотой…и подвесками. Точь-в-точь такими, за которыми удалец Иван Сермягин плавал на осклизлом бревнышке через Ламанш.

Зловредная контесса велела д ^,Артаньяну всего на одно мгновение остановиться у входа в маленькую провинциальную ювелирную лавку на пути. Из лавки выскочил расторопный человек, схватил подвески, на мгновенье скрылся за дверями лавки. Выбежал, поклонился, передавая драгоценность шевалье.

— Передайте контессе, что к приему в Версале у нее будут точно такие же украшения. Я бы мог их сделать намного лучше, но контесса просила именно такие. А с заказчиком не спорят! — Не отказал себе в возможности похвалиться своим мастерством ювелир. Знал бы он, что мгновение, когда он передаст на руки посыльному контессы украшения, будет последним мгновением в его жизни.

Людовик XIII, недаром прозванный Справедливым, был великолепен. Он отличался большой деликатностью и тонкостью ума.

— Любовь моя, — нежно обратился он к позеленевшей от злобы супруге (какая-то выскочка немыслимым образом добыла копию ее подвесок, наделавших столько шума в придворных кругах) — ты так великодушна, что позволила воспользоваться своими подвесками нашей бедной испанской родственнице? Это очень мило с твоей стороны. Даже наши бедные родственники должны выглядеть на наших приемах прилично. А подвески — само совершенство: ведь я сам их заказывал, а в моем вкусе усомниться невозможно. Только, милая контесса, не забудьте после вечера сдать украшение лично моему камердинеру. Вы даже не можете представить сумму, которую я за эти подвески выложил.

Контесса послушно склонила голову.

Королева Анна Австрийская, забыв про этикет, бежала, расталкивая придворных, прочь из зала. Вдогонку ей несся издевательский хохот Людовика XIII Справедливого.

— Господа! Прошу всех прошествовать во двор. Так, знаете ли, небольшой сюрприз. Нечто в мавританском стиле: лестница, а по краям, знаете ли, львы из мрамора в натуральную величину. Доверьтесь моему вкусу. Уверяю: потрясающе красиво и изящно. Несмотря на монументальность.

Слуги распахнули створки огромных дверей. За ними находилась недавно сооруженная лестница. А львов не было. Одни пьедесталы. На травке резвилось прелестное дитя-подросток в очаровательном бальном платьице.

— Позвольте Вас спросить, любезная…(«Инфанта Изабель» — без запинки произнес церемониймейстер на ухо монарху).

— …М-м. да. Инфанта Изабель, вы видели, кто совершил это безобразие?

— Позвольте Вас спросить, Ваше Величество: где вы видите безобразие?

Придворные притихли, назревала буря. Король повел царственной рукой, привлекая внимание придворных к расставленным в каком-то странном порядке прямо на траве мраморным фигурам.

— Так это я отпустила их погулять. Бедненьким львам скучно все время стоять на пьедесталах.