Огненные стрелы

Георгиева М.

Стекла в двух окнах комнаты задребезжали. Снаружи послышалось гудение авиамотора, сперва тихое, с частыми перебоями, потом все сильнее и сильнее. Линдок узнал звук — это была его «Бетина». Техник уже пробовал мотор.

Через двадцать минут, точно в определенное время, Дэглиш, удобно усевшись на сложенном парашюте-сиденье, плавно потянул рукоятку газа. Самолет дрогнул, будто его подтолкнули в хвост, и заскользил по ярко освещенной взлетной дорожке.

— Подлец! — процедил сквозь зубы Линдок Дэглиш.

Он

думал о полковнике Диксоне. «Бетина» оторвалась от дорожки, круто завернула направо, взяла курс 15 градусов на северо-восток и скрылась в темноте.

Почувствовав всем телом, что самолет уже в воздухе, Дэглиш нашел в себе силы усмехнуться. Теперь он был занят определенным делом и нервы его стали успокаиваться.

Красный свет двух контрольных лампочек два раза мигнул.

Дэглиш потянулся влево к рукоятке шасси. Красный свет погас. Вместо него появились зеленые круги других двух контрольных лампочек.

«Ну, а теперь… высота!» — подумал Дэглиш.

Правая его рука, крепко и удобно лежавшая на широкой рукоятке, медленно потянула назад рычаг управления. Самолет поднял нос, машина устремилась вверх, в беспредельный темный простор. Уже через несколько секунд высотомер показал 6000 метров. Легкое движение рычага вперед, и «Бетина» опять пришла в горизонтальное положение.

Взгляд Дэглиша пробежал по механизмам на приборной доске. Самолетный силуэт искусственного горизонта посреди доски показывал, что «Бетина» летит в правильном направлении. Стрелка высотомера прочно стояла на одном месте. Другие механизмы показывали нормальные данные. Стрелка компаса, чуть-чуть дрожа, стояла на 15° северо-востока.

Дэглиш посмотрел вверх, потом протянул руку к рычагу, открывавшему дверцы кабины, положил на него ладонь и слегка нажал, как бы проверяя, исправно ли работает механизм. Ему вдруг вспомнились последние слова Пика: «Если заметишь что-нибудь необычайное, прыгай! Немедленно!» — советовал преданный Пик.

Через мгновение Дэглиш сжал коленями рычаг управления, обеими руками поправил ларингофон и шлемофон.

— Говорит Б-15!.. Говорит Б-15! — позвал он.

Ответ последовал немедленно:

— Здесь. «Бизон»!.. Здесь «Бизон»!..

Дэглиш продолжал:

— Проверяю!.. Проверяю!.. Раз, два, три…

Ему ответили:

— Слышу хорошо! Слышу хорошо!.. Проверяю! Проверяю!.. Раз, два, три.

Голос был слышен ясно.

Дэглиш передал:

— Слышу хорошо!.. Слышу хорошо!..

— Все! — через несколько секунд ответили ему.

Обе трубки непрерывно пищали:

— Пьюю, пьюю! Пью! Пью! — долгий звук, короткий и опять долгий — тире, точка и снова тире, точка — сигнал радиолокационного пункта, показывавший, что «Бетина» летит по правильному курсу.

«Пью-ю! Пью! Джу-у-ди! Дж-у-ди!..»

Дэглиш опустил веки. Мысли его унеслись далеко, по ту сторону океана.

…Он не был профессиональным пилотом. Сын старого Дэгга имел неограниченные возможности удовлетворять свой

«воздушный порок» — так называл отец увлечение сына — не делая из этого профессии. Но случилось так, что Линдок стал сперва пилотом-любителем, пилотом-спортсменом и в конце концов сел на самолет как профессионал. С этим связана была неприятная история, о которой Линдок Дэглиш не любил вспоминать. Неприятны были последствия его решения и в особенности необдуманный поступок — самому забраться в эту юго-восточную берлогу.

Но, видимо, в последнее время старый Дэгг готов был забыть, что Линдок разбил бутылкой голову Джуди, его содержанки. Очевидно, безрассудный старик понял, наконец, что на его деньги Джуди купила себе другого любовника. Не стоило из-за курносой развратницы ссориться с сыном.

Впрочем, Линдоку было безразлично, что именно побудило старого Дэгга послать сыну шифрованную срочную телеграмму. Важно было то, что эта телеграмма давала Линдоку широкие полномочия вступить в игру, разворачивающуюся вокруг нефтепровода «Бис», Линдок Дэглиш ни минуты не поколебался, он сейчас же предпринял кое-какие шаги, еще не решающие, но все же… Может быть, братья-левантинцы приняли бы его условия.

А с Джуди он со временем все-таки рассчитается…

В трубках радионаушников затрещало.

«Курс!»

Пилот вздрогнул. Быстро взглянул на карту, потом на часы. Он пролетел в пяти километрах севернее пункта «A». Линдок потянул рычаг управления вкось — налево и на себя. Самолет поднял правое крыло и повернул. Треск в трубках утих. Опять слышалось спокойное, ритмичное пью-ю-ю, пью!

Дэглиш посмотрел на землю. Длинная, местами прерывающаяся серебряная лента внизу показывала, что он уже летит над долиной Марицы. Левее и правее реки дрожали тысячи огней в городах и селах.

«Пора!» — подумал Дэглиш и тотчас потянул на себя рычаг высоты.

Самолет непрерывно и стремительно несся вверх. Высотомер показал 6100, потом 6200, 6300… Когда стрелка дошла до 10 000, Линдок опять двинул рычаг от себя.

— Говорит Бизон!.. Говорит Бизон!.. — услышал Линдок знакомый голос радиста базы. — При теперешнем курсе вы через две минуты будете над пунктом B… Через две минуты вы будете над пунктом B…

Дэглиш вздохнул. Тревожное чувство неизвестности, охватившее его после поворота над районом A, утихло. Он тотчас ответил:

— Принимает Б-15!.. Принимает Б-15. Понял: при теперешнем курсе через две минуты буду над пунктом B.

— Все! — ответили с базы.

Справа появился свет. Удивленный Дэглиш резко обернулся.

«Начинается!» — тревожно подумал он.

Но почти тотчас успокоился. Два тонких луча рассекали небо. Это были обыкновенные прожекторы. Один луч начал мигать. Дэглиш понял: по международной сигнальной таблице от него требовали обозначить себя, так как «Бетина» летела без сигнальных огней. Не отрывая глаз от простиравшейся под ним бездны, Линдок потянул до отказа ручку газа.