Огненные стрелы
Шрифт:
Не спорили о Диксоне лишь маленькая Белла и Блэк. Они не только не спорили, а вообще не разговаривали о шефе.
Впрочем, не спорил и еще один человек — рядовой Кросс, по профессии рабочий-металлист. Как он попал на службу в центр, ему самому было неясно. Но именно Кросс, никогда не обменявшийся ни словом с начальником и имевший свой особый взгляд на события и на людей, в одном из писем к своему отцу, тоже рабочему, писал:
«Шеф — сын своего класса!» — И только.
Когда полковник Диксон вошел в комнату,
Грин, полковник-авиатор, был командиром авиабазы при Центре. Его холеные руки быстро перелистывали какую-то толстую записную книжку. Маленькое личико с острым, как клюв, носом было озабочено — полковник ожидал неприятных упреков в связи с самолетом Б-14.
Красновский — болгарин, изменивший своему отечеству — заведовал разведывательным направлением «Б». Погрузившись в глубокое кожаное кресло, он рассматривал массивный альбом в красном переплете. Смуглое его лицо оставалось спокойным, — как и полковник Бэкер, он не одобрял посылку самолета Б-14, — но лихорадочные движения рук обнаруживали скрытую тревогу.
Грин, Бэкер и Томас сидели за большим овальным столом посреди приемной. Перед подполковником Бэкером была развернута карта.
Когда Диксон вошел, Грин, Бэкер и Красновский поднялись — сказывалась военная выправка. Томас только поднял голову.
Диксон подсел к ним за стол.
— Докладывайте! — обратился он к полковнику Грину.
О чем следовало докладывать, пояснять не было надобности. Каждый из присутствующих знал, зачем их спешно созвали.
Грин пошевельнулся и стал перелистывать записную книжку. Его низкий, густой голос мало соответствовал птичьему выражению его лица.
— Самолет Б-14 вылетел в 22.32. Он перелетел через море на высоте 500 метров, со скоростью 450 километров. Над берегом, в точке 10, он описал круг, набрал высоту и лег на новый курс — 30 градусов на северо-запад. На радиопосту были приняты следующие условные радиосигналы: в 22.52, когда самолет долетел до берега; в 23.00, когда он миновал первый гребень Родоп, и в 23.17, когда он проник в квадрат 13—18. Условный сигнал о вхождении в квадрат 13—17 уловлен не был.
Грин замолк.
— Что еще? — опросил полковник Диксон.
— Больше ничего.
— А радарный пост?
— Ах, да! — спохватился Грин, опять перелистал свою книжку и продолжал: — За самолетом следила и радиолокационная станция, но только до линии гребня «Зебра».
— Почему только до гребня? — отозвался мистер Томас. — Ведь «Зебра» более чем на 100 километров южнее квадрата 13—18, а Б-14 летел и по ту сторону гребня.
У полковника Грина губы растянулись в усмешку. «Ох, уж эти штафирки!» Он пояснил:
— Из-за малой высоты. Самолет летел над горами почти бреющим полетом, а это мешает радару.
— Есть еще что-нибудь? — опять спросил Диксон.
— Больше ничего.
— А после приема условного радиосигнала с линии гребня «Зебра» были попытки связаться
— Да. Пост долгое время подавал позывные и после того, как связь оборвалась.
— У вас нет никаких предположений о причинах… — полковник Диксон запнулся, — о причинах, по которым самолет не возвратился?
Последовал короткий, резкий ответ:
— Нет!
Полковник Грин опять полистал книжку и голосом, в котором звучало сожаление, заявил:
— Впрочем, вот что. В 23.20 радиопункт на волне самолета Б-14 едва поймал одно только слово.
— Какое? — нетерпеливо спросил подполковник Бэкер.
— «Стрелы», — ответил командир авиабазы.
Подполковник Бэкер пристально посмотрел на высокий лоб Грина, потом нагнулся над картой, сделал на ее полях какие-то подсчеты и слегка усмехнулся.
Диксон взглянул на него.
— Сделайте выводы!
Подполковник Бэкер поднялся.
— К северу от Родоп исчезло уже три наших самолета. Данные, имеющиеся у нас, относятся к высоте, к скорости, к маршруту и самое главное. — к району их исчезновения.
— Есть еще кое-что поважнее! — неожиданно перебил его Томас.
Мистер Томас был дурно расположен к своему коллеге. Они резко поспорили по поводу посылки двух последних самолетов. Кроме того, он допускал, что тут могут быть замешаны люди старого Дэглиша в связи с вопросом о нефтепроводе «Бис».
— Что именно? — спокойно спросил подполковник Бэкер.
— Причины! Причины, по которым самолеты не вернулись.
— Причины неизвестны. Я говорю о фактах, которые мне известны. А при-чи-ны… Их надо установить.
Подполковник Бэкер резко добавил:
— В двух фактах я не сомневаюсь. Во-первых, в том, что все три самолета сбиты. И во-вторых, что там, на севере, применяют какое-то новое средство.
— А какие у вас основания? — прервал его Диксон.
— Я не допускаю падения или принудительного приземления. Такое за 2—3 секунды не делается. Будь так, мы получили бы не одно донесение. Но если исключить эти две возможности, остается одно только: самолеты сбиты!
Подполковник Бэкер медленно произнес последнее, слово. Его живые птичьи глазки остановились на Томасе, оглядели его коротенькую толстую фигурку с ног до» головы и впились в его багровое лицо.
— Правильно! — откликнулся полковник Грин.
— О средстве, которое используют красные, — продолжал Бэкер, — мы можем судить только по молчанию наших самолетов и по району их действия. Молчание показывает, что они сбиты неожиданно: следовательно, средство действует точно, быстро, молниеносно. А районы свидетельствуют, что это средство массовое.
— О! — удивленно протянул мистер Томас. — Но ведь мы ничего не знаем об этих районах.
— Напротив! Мы знаем достаточно. Самолеты. Б-12 и Б-13 летели на большой высоте и радар проследил их до момента, когда они были сбиты. Б-12 сбит в квадрате 13—17, Б-13 в квадрате 12—19, а Б-14 в центре квадрата 13—18.