Огненные острова
Шрифт:
— Если найдёшь его, можешь оставить себе, — сказала опасно низким голосом Зокора и наградила мужчину суровым взглядом. — У тебя есть глаза, и ты сам видишь, что здесь он не скрывается. Так что проваливай!
Гвардеец выглядел ошеломлённым.
— Лучше вам сделать так, как она говорит, — мягко промолвил Варош. — Она может выйти из себя.
Гвардеец молча закрыл дверь, и я в очередной раз задался вопросом, как ей одним единственным взглядом удаётся добиться такого результата. Один раз я уже спрашивал её об этом.
«У некоторых людей ещё есть хорошие инстинкты», — ответила она тогда. «Они просто знают, что лучше сделать так,
Я был другого мнения, потому что меня, в основном, убеждал здравый смысл её аргументов. Как бы то ни было, парень закрыл дверь почти так же быстро, как чуть раньше открыл.
Однако прошло немало времени, прежде чем алданская охотничья лодка отчалила, а «Снежная Птица» снова взяла курс в открытое море.
Когда маяки с портовым валом остались позади, Зокора отложила книгу, подошла к открытому окну и посмотрела на тёмную воду.
— Если ты продолжишь там висеть, тебя покинут силы, и ты утонишь, — заметила она. — Так что лучше тебе подняться прямо сейчас.
— Я бы с удовольствием, если бы мог, — услышал я слабый, странно мямлящий голос Ангуса. Почему-то я не удивился. — Кто-нибудь может мне помочь? Я тут немного застрял.
Он привязал себя верёвкой к верхней раме руля, но каким-то образом узел затянулся. Зокора спустилась вниз и перерезала верёвку, в то время как Варош и я, объеденными силами, через окно затащили Ангуса в каюту.
Он выглядел ужасно, как будто его потоптало стадо волов.
— Что, ради святых богов, с тобой случилось? — в ужасе спросила Серафина, когда Ангус, словно мокрый мешок, перекатился через подоконник и голый остался лежать на полу. Когда он с трудом перевернулся, она поспешно бросила ему одеяло.
Его оба глаза заплыли, а нос выглядел так, будто был сломан в нескольких местах. На запястьях и лодыжках были видны ссадины, как будто он был закован в цепи, всё его тело покрывали рваные раны и рубцы.
— У вас есть что-нибудь выпить? — промямлил он, с трудом выпрямился и осторожно ощупал свой опухший нос. — Пиво? — с надеждой спросил он.
— Вот, — сказал Варош, протягивая ему кубок с разбавленным вином. — Вы схватились с быком? — спросил он, помогая ему с питьём.
Потребовалось некоторое время, прежде чем он пришёл в себя, чтобы рассказать нам о том, что с ним случилось.
— Я был здесь несколько лет назад, — с трудом говорил он, делая остановки и паузы. — Пробыл примерно месяц, так как у нашего корабля сломалась мачта, и потребовалось время, прежде чем корабль отремонтировали. В то время я познакомился с сэрой, которая хорошо и охотно занималась пастельным спортом. Она была танцовщицей в одной из таверн, и её вожделел не только я, — объяснил он, осторожно ощупывая зуб, который, похоже, расшатался. — Перед отъездом я подумал, что немного постельного спорта не помешает, поэтому навестил её. Понадобилось время, прежде чем я смог её отыскать. Она больше не танцевала в таверне, но кто-то сказал мне, где я смогу её найти. Казалось, она была рада меня видеть и не прочь позабавиться. — Он поднял помятое лицо, как будто хотел посмотреть мне в глаза. — Я не хотел создавать проблем, Хавальд. Это она набросилась на меня, говоря, что прошло много времени с тех пор, как у неё был приличный любовник. — Он скривил лопнувшие губы в болезненную улыбку. — Я же говорю, ни одна женщина не забудет, если у неё в постели однажды побывал фарландец.
— А
— Ты действительно хочешь это знать? — спросил Ангус и, похоже, был действительно удивлён. — Я начал, как обычно, бросил её на кровать и…
— Не это, — поспешно прервала его Серафина. — Как так получилось, что ты в таком состояние?
— А-а-а, — промолвил он. — Это.
— Да, это. Что ты натворил?
— Я? Ничего. Я невинен! — поклялся он. — Это был её муж, который вошёл как раз в тот момент, когда она кричала громче всего. Он рассердился и ударил меня. И я выбросил его в окно, что было ошибкой, поскольку он упал к ногам своих друзей.
— Друзей? — с сомнением спросил Варош.
— Гвардейцев, — ответил Ангус, поморщившись, когда Зокора обтёрла его щеку влажной таканью. — Она, как нарочно, вышла за муж за гвардейца, и сосед предупредил его. — Он покачал головой. — Можете себе представить, что этот парень даже не знал, какой громкой может стать его жена? Сначала он подумал, что её насилуют, а когда выяснил, что всё наоборот, ещё больше пришёл в ярость. Они вчетвером напали на меня, связали и отволокли в камеру, а потом резво избивали, пока не сбили кулаки в кровь. Но только потому, что я не хотел создавать проблем, поэтому не сопротивлялся. Во всяком случае, не так много. Их было всего четверо, поэтому я с лёгкость мог случайно убить одного из них, а я хотел это отвратить.
— Спасибо, — язвительно заметил я. — Я ценю это.
— Потом пришёл один из офицеров и сказал, что это неправильно, и меня нужно отвести к судье. Он приказал вымыть меня и переодеть. И когда для этого сняли цепи, я сумел унести ноги.
Он приподнял голову, чтобы встретиться со мной взглядом.
— Хавальд, клянусь, я ничего не сделал… Это была её вина. Она даже не сказала, что у неё есть муж-гвардеец.
— А если бы ты знал, то этого бы не случилось. — Ты это имеешь в виду? — язвительно спросила Серафина.
— Верно, — с достоинством ответил Ангус. — Если бы я знал раньше, я бы не стал выбрасывать парня в окно, я бы сразу сбежал.
Эльгата не обрадовалась.
— Этот мужчина не только разыскиваемый преступник, который бессовестно использовал мой корабль, чтобы скрыться от алданского суда, но прежде всего, он ваша проблема, генерал! — холодно сказала она, укоризненно указав тонким пальцем на Ангуса, который с трудом смотрел на неё через щелки своих заплывших глаз. Она развернулась и одарила меня взглядом василиска, а её обвиняющий палец был теперь направлен прямо на меня. — Клянусь вам, генерал, если этот парень доставит даже самые малые неприятности, то я закую его в цепи, или ещё лучше, сразу повешу. А всю ответственность свалю на вас, генерал!
— Но… — начал Ангус, и Эльгата повернулась к нему, словно рассерженная кошка.
— А вам, сэр, следует держаться от меня подальше! И ещё одно: я знаю вас, северян, и вашу манию пытаться убедить каждую сэру, насколько вы хороши в постельном спорте. Здесь, на борту, нет никаких сэр, северянин, есть лишь женщины-солдаты — морские пехотинцы имперского города. И если я услышу хоть одно слово о том, что вы пялились, лапали, делали непристойные замечания или даже обронили какой-нибудь намёк, тогда, клянусь богами, я прикажу отхлестать вас плетью, привязав к фок-мачте!