Огненные острова

Швартц Ричард

— От одной стороны империи до другой, сколько миль включала в себя самая длинная линия? — с любопытством спросил я.

Менделл пожал плечами.

— Наверное, где-то полторы тысячи миль.

— И ответ получали за два или три отрезка свечи… Это значит, что сообщение могло преодолевать более пятисот миль за один отрезок свечи, — ошеломлённо констатировал я. — Иногда в столице, чтобы послать посыльного из королевского замка на рыбный рынок, и то занимало больше времени!

— Могу себе представить, — улыбнулся лейтенант.

— В самом Аскире семафоры ещё широко используются. Включая торговцев и простых граждан. Моя сестра вышла замуж за фермера в восточном округе,

и время от времени она посылает мне сообщение, или он ей. Одно предложение стоит медяк, — он с тоской посмотрел в пол. — Первое, что я сделаю, когда мы сойдём на сушу, это отправлю сообщения моей жене, дочери и сестре, — он позволил себе мимолётную улыбку. — По каким-то причинам, когда мы выходим в море, они всегда за меня переживают.

— Отправьте им сообщение прямо отсюда, — предложил я, указывая на сигнальное устройство, но он покачал головой. — Это было бы против правил. Передавать можно только служебные сообщения.

На мгновение это правило показалось мне глупым, но потом я понял, что это было бы несправедливо по отношению к другим членам экипажа. Если позволить всем отправлять сообщения, это заняло бы вечность и, возможно, заблокировало маршрут прохождения сигналов. Я украдкой взглянул на Менделла, который смотрел в сторону берега. Его кто-то ждал.

Семья. Прошло много времени с тех пор, как кто-то ждал меня.

Чтобы зажечь сигнальный фонарь и начать стучать, много времени не потребовалось. Мы наблюдали, как вдалеке замерцал на башне фонарь. Постепенно я начал понимать, какими разнообразными были достижения Старой империи. И тем более казалось непонятным, почему так много этих достижений было потеряно на протяжении столетий. Почему же Асканнон отказался от трона и исчез?

Когда мы поздно ночью проезжали между двумя маяками, которые отмечали вход в гавань Алдара, я вспомнил слова Менделла. Небо было ясным, звёзды закрывало лишь несколько облаков, и на небе были видны обе луны. Достаточно света, чтобы сложилось первое впечатление об Алдане и его столице.

Строители Аскира для любого вида здания использовали тот же самый белый тёсанный камень, с гладкими, распиленными или даже отполированными поверхностями. Каждый из этих камней был одинакового размера, вырезанный из твёрдой породы. Всегда использовался один и тот же строительный план, независимо от того, была ли башня пристроена к стене или вокруг не было никаких объектов — это всегда была башня того же типа. Когда имперские строили кузницу, то строили её снова и снова. Польза от этого, конечно, была, но иногда это также подавляло.

Алдар отличался и больше напоминал мне мою родину, чем любое другое место, которое я когда-либо видел в Семи королевствах. Большая круглая оборонительная башня, которая охраняла вход в порт, была построена из неровно высеченного камня. Над массивными зубцами стены я увидел знакомую мне круглую фахверковую надстройку, которая была покрыта шифером. Горели факелы, нигде не было видно масляных ламп, а солдаты, которые наблюдали за нами с пирса, были вооружены знакомым мне образом: в тяжёлые латные доспехи, многие из которых были богато украшены. Порт Алдара был большим, не таким большим, как старая военно-морская база на Огненных островах, но всё же впечатляющим. Галеры, меченосцы и кажущиеся громоздкими когги заполняли причалы, и даже в этот поздний час краны неутомимо работали. Они поднимали тяжёлые сети с ящиками или мешками из трюмов кораблей или загружали их. Меня удивила такая активная деятельность так поздно ночью.

Вокруг самого порта было оставлено пространство в добрых тридцать шагов, чтобы не стеснять его. А за этим пространством выстроились фахверковые

дома, некоторые из них высотой целых восемь этажей. Лишь изредка я видел здания, целиком построенные из камня. А поверх этих домов вдалеке можно было видеть круг могучей, ярко освещённой крепости.

Город гордо выставлял на показ своё богатство. Повсюду можно было любоваться орнаментами. Статуи храбрых рыцарей, в героических позах, окружали порт, и горело так много фонарей, как будто свечи ничего не стоили. Центральный пункт порта образовывал фонтан, красиво вырезанный из чёрного мрамора, и здесь тоже героические статуи вносили свой вклад в красоту.

Казалось, что бедность здесь запрещена законом, почти никого, кто выделялся бы из-за потрёпанной одежды, часто даже тонкие чулки были снабжены яркими узорами.

И я не заметил, чтобы кто-то ходил босиком.

Лоцман, который поднялся на борт перед портом, казалось, подтвердил всё то, что говорил Менделл. Он был слегка приземистым, с большим животом, шеей, как у быка и угловатой челюстью, которую он властно выдвигал вперёд. Одет он был как павлин, в тяжёлый красный бархат, жёлтую, расшитую парчой, жилетку, обтягивающие брюки-гольф из бархата, которые неприлично подчёркивали его половой орган, и вышитые чулки, выставляющие на показ его крепкие икры. На ногах великолепие заканчивалось блестящей чёрной обувью на каблуках. Если я не ошибался, то пряжки были сделаны из полированного серебра. У него была аккуратно подстриженная борода на подбородке, а своего рода мешок из красного бархата с прикреплённым пером увенчивал его голову. Угрюмый и раздражённый взгляд, которым он обвёл палубу «Снежной Птицы» сделал остальное, чтобы завершить первое впечатление от этого красивого города и его самоуверенных жителей.

А если коротко, то город мне понравился, а вот насчёт жителей я ещё не совсем был уверен.

Охотничья лодка, похожая на те, которые возле Янаса вызвали у нас такое беспокойство, подплыла ещё до того, как «Снежная Птица» прошла через вход в гавань. Нас почти грубо призвали взять на борт этого лоцмана.

Он поднялся по верёвочной лестнице, поправил свой драгоценный камзол и обременил ют своей важностью.

— Божьего вам благословения, — немного натянуто поприветствовала его Эльгата.

Он лишь хмыкнул и посмотрел на её штаны.

— Отойдите в сторону, — резко приказал он. — А то ещё помешаете мне с моей работой.

Отдавая короткие команды и ни на кого не глядя, он провёл «Снежную Птицу» к причалу в дальнем левом конце порта. Только уже при виде типа построек можно было догадаться, что это имперская военно-морская база.

Учитывая расположение пирсов было ясно, что когда-то она была намного больше, от добрых двух десятков причалов осталось всего шесть. За высокой стеной, которая отделяла базу от порта, я увидел несколько фундаментов старых имперских зданий. Дома были снесены, а на их месте возвели такие, которые были в стиле Алдана.

Когда верёвки привязали к кнехтам, и планка соединила корабль и берег, лоцман, не сказав ни слова, развернулся и зашагал прочь; планка затряслась под его весом, когда он сходил на берег. Там он прямиком направился к воротам и исчез из моего поля зрения.

Два причала здесь были пустыми, он направил «Снежную Птицу» к третьему. Я оглянулся на вход в гавань. «Снежная Птица» описала небольшой круг вправо, а потом подплыла прямо к пирсу.

— Зачем нам для этого понадобился лоцман? — удивлённо спросил я. Я уже знал, что плаванье на корабле часто выглядело проще, чем было на самом деле, но я подумал, что даже я справился бы с этим заданием, просто приказав штурману причалить «там».