Огненные острова
Шрифт:
— Нет, сэр, барон ди Кортия, сэр. Это предписание.
Мужчина изучил людей, несущих носилки, эскорт, потом меня и капрала. Наконец он отошёл в сторону и подал знак Маннису продолжать путь.
Едва эскорт и носилки пришли в движение, барон снова вышел вперёд и поднял руку.
— Стойте! — снова крикнул он. — Что это? — он указал на вторые носилки.
— Капрал Меча, Янис, барон! — незамедлительно ответил Маннис.
— Она женщина!
— Ну… да, барон!
— Она благопристойно одета под этой простынёй?
Маннис,
— Я лейтенант Меча Девон, Перо и врач на корабле имперского города. Капрал Янис тяжело ранена и под этим одеялом в бинтах. Мы наедимся на милость Борона и на чудо, потому что она в очень плохом состоянии.
— Тут присутствует её брат, отец или муж? — спросил барон.
Девон огляделся в поисках помощи, рядом со мной Берник пробормотал ругательство.
— Нет, барон, — нерешительно ответил Девон. — Но она отчаянно нуждается в божьей милости и помощи!
— Законы ясно изложены, — заметил барон. — Ни одной женщине не позволяется покидать дом или двор без мужского сопровождения после захода солнца.
— У неё есть защита и сопровождение, барон. Это мы, — храбро возразил Маннис.
— Под этим одеялом она почти голая, и её сопровождают десять мужчин, но никто из них не отвечает за её защиту. Это недопустимо. Отнесите её обратно на свою базу, другой раненный может пройти!
— Но барон, она умрёт, если её не исцелить, — запротестовал Девон.
Я наклонился к Бернику.
— Передайте барону, что граф Родерик фон Тургаю просит его на пару слов, — прошептал я.
Он удивлённо посмотрел на меня, одно мгновение даже казалось, что он собирается возразить, но потом всё же поспешил к барону, а я немного отошёл в сторону. Я сам не верил в то, что врач может быть прав, и моя близость облегчает смерть раненым, но и вреда не будет держать небольшую дистанцию.
Берник подошёл к барону и слегка поклонился.
— Барон, граф Родерик фон Тургау просит на пару слов.
Барон посмотрел на меня, скупо улыбнулся, что-то сказал одному из четырёх вооружённых людей, которые были с ним, а потом подошёл ко мне. Он слегка поклонился, скользя взглядом по моей униформе и лысине.
— Граф фон Тургау? — спросил он, выгибая бровь. — Я ещё никогда не слышал о таком месте.
— Оно находится в Новых королевствах, барон, — ответил я. — То, что сейчас на мне униформа имперского города — второстепенный вопрос. Если хотите, мы могли бы обсудить это в другое время. У меня к вам есть лишь один вопрос… Я слышал об Алдане, что здесь ещё поступают по совести, защищают женщин и имеют благочестие. Это так?
Теперь, когда граф стоял передо мной, под его тяжёлым шлемом я увидел удленённое узкое лицо. В свете факелов его глаза казались серыми.
— Да, так, — ответил он, скупо улыбнувшись. Он явно почувствовал ловушку в моём вопросе.
— И вы тоже человек
— Да, граф, — он выпрямился и положил руку на рукоять своего меча. — Если хотите в этом усомниться, я попрошу вас выбрать секундантов.
— Нет, я далёк от того, чтобы сомневаться в ваших словах, поскольку я рад, что это так.
Его глаза сузились.
— Чего вы хотите, граф? — спросил он, ставя ударение на моём титуле.
— Здесь лежит при смерти молодая женщина. Это правда, что, согласно вашему закону, нет никого, кто мог бы быть её защитником. Но вы возглавляете стражу, являетесь человеком чести и у вас благородное происхождение. Разве кто-то, вроде вас, не подходящий человек для того, чтобы сопроводить молодую женщину к храму Борона? В конце концов, в писаниях Борона написано, что дверь в его дом открыта для всех, кто хочет подчиниться его правосудию. Умирающая, готовая покорится его милости, без сомнения принадлежит к тем людям, кого имел в виду бог. А если вы будите рядом, сможете гарантировать, что с ней не случится ничего неподобающего.
Он посмотрел на меня и моргнул. Затем сдавленно рассмеялся и снова поклонился. На этот раз поклон был более глубоким, удивительным и элегантным для человека в таких тяжёлых доспехах.
— Простите, что я усомнился в вашем происхождении, — промолвил он, показав ровные зубы. — Но тот, кто смог подстроить мне такую ловушку, наверняка, отточил свою остроту при дворе. — Он обернулся и взглянул на носилки, покачал головой, а затем снова внимательно посмотрел на меня. — Я не вижу в ваших аргументах никаких ошибок, граф, а раз так, пусть будет по-вашему. Пусть никто не говорить, что ди Кортия отказал в защите женщине!
Он потянулся к застёжке своего плаща, открыл её и с плащом на руке, подошёл к носилкам Янис. Солдаты подозрительно на него посмотрели, но сделали шаг назад. Барон заботливо накрыл её плащом и отступил назад. Он обратился к своим четырём товарищам:
— Это женщина по имени Янис находится под защитой фон Кортия. Мы проводим её до храма Борона.
В итоге наших двух раненных Морских Змей в дом Борона сопровождал Тенет имперского легиона и пять королевских гвардейцев. Когда один сонный воспитанник открыл нам ворота, а другой побежал будить священника, я почтительно вернул плащ барону. Он принял его с поклоном.
— Сегодня вечером в театре будет представлена пьеса «Плачь Буро». Для меня будет честью по этому случаю приветствовать вас в своей ложе.
— Благодарю вас за вашу защиту, барон, — сказал я, слегка поклонившись. — Я буду там.
Он бросил на меня последний пытливый взгляд, подал своим людям знак, развернулся и ушёл вместе с ними.
— Спасибо, генерал, — тихо поблагодарил Девон. — Я начинаю думать, что ошибся насчёт вас.
Затем он поспешил вглубь храма, чтобы поприветствовать худощавого мужчину в одеждах Борона.