Огненные острова
Шрифт:
Амос смотрел на меня настороженно, Эльгата в замешательстве, а Менделл демонстрировал сдержанную улыбку, как будто только что нашёл подтверждение каким-то своим мыслям.
— Три чёрных корабля, которые вы видели в гавани Огненных островов, и этот князь Целан, продавший эльфа, они прибыли из этой империи и убедили пиратов предоставить им Огненые острова в качестве базы. Аскир и Семь королевств уже на пути к войне с Талаком, просто они этого ещё не знают.
Эльгата молча наклонилась вперёд и поднесла своё кольцо к моему. Её ярко вспыхнуло, намного ярче, чем тогда у Касале. Она отпрянула,
— Это было достаточно убедительно, — заметил Менделл, окунав ложку в свою тарелку. Перед лицом его небрежности Эльгата казалась почти разгневанной, но он лишь улыбнулся. — Это не причина, позволять еде остыть, — сказал он и весело посмотрел на меня поверх своей ложки, из-за чего морщинки вокруг его глаз углубились. — Таким образом все ваши другие вопросы разрешились сами собой, Эльгата.
— Похоже на то, — промолвила она, но особо счастливой не выглядела.
Амос, широко улыбаясь, покачал головой.
— Я чуть было не разбил голову генералу Копья? Как же я рад, что у вас такая крепкая башка, генерал, — он фыркнул. — Как долго вы уже носите это кольцо?
— Около четырёх недель, — ответил я. Я сам был немного этому удивлён, потому что казалось, что прошло намного больше времени. Столько всего произошло за этот короткий период. Но на самом деле, с тех пор, как волчья зима превратила гостинцу «Молот» в ледяную тюрьму, ещё не прошло даже двух лун.
— Почему комендант Кералос сделал вас командующим Второго легиона? — спросила Эльгата. — Я знаю некоторых, занимающих высокий пост Быков, и не помню, чтобы когда-либо вас видела.
— Он уроженец Новых королевств, — дружелюбно напомнил ей Менделл. — Это объясняет и то и другое. Он знаком со страной и живущими там людьми.
— Я направлялся в Аскир с дипломатической миссией, — продолжил я. — Часть миссии состоит в том, чтобы Новые королевства официально присоединились к империи. Другая — обратиться за поддержкой к Семи королевствам для борьбы с Талоком.
— Желаю удачи, — сухо промолвил Менделл. — Есть парочка венценосцев, которым вам придётся вбивать эту мысль в голову бруском. Они в основном заняты самолюбованием, и им не нравится, когда им в этом препятствуют, — он обменялся взглядом с Эльгатой. — По крайней мере, это объясняет инструкции последних недель.
Капитан Копья Эльгата задумчиво кивнула.
— Вероятно, так и есть. Но это уже давно назрело, — она уставилась на меня. — И раз уж мы заговорили об инструкциях… Каковы ваши приказы, генерал?
Теперь настала моя очередь удивляться.
— Я думал, что мои полномочия распространяются только на Второй легион.
— У вас девять камней, генерал, — мягко объяснил Менделл. — Вы этого не знали? Мы подчиняемся адмиралу Джилмару в Аскире, и это останется неизменным, — добавил он с улыбкой. — В противном случае, он ещё надерёт вам уши. Но эти девять камней дают вам право реквизировать нас.
— Что это значит?
Эльгата и Менделл обменялись взглядами.
— Я не учился в академии, — заметил я немного резко. — Я не могу знать все слова. Я спрашиваю, потому что хочу понять!
Если дамы и господа желают использовать красивые слова, то
Менделл, извиняясь, поднял руку.
— Это значит, что вы можете одолжить «Снежную Птицу», если считаете это необходимым.
— Вы должны понять, — сказал Эльгата. — Обычно для того, чтобы сдать экзамен на должность офицера, солдату требуется обширная подготовка, — она, нахмурившись, посмотрела на кольцо. Об этих кольцах говорили, что их невозможно подделать или носить, не имея право. Она могла бы сказать это вслух, поскольку было ясно, о чём она подумала в этот момент. Она задавалась вопросом, соответствует ли легенда действительности.
Я стоял в носу корабля, в небольшом углу между баком и бушпритом, где прочные стальные ленты обхватывали бушприт, надёжно соединяя его с остальной частью корабля. Здесь находился своего рода двойной крюк, на который был намотан и завязан канат. Казалось, что это было единственным предназначением угла. По крайней мере, здесь я никому не мешал.
Позади меня находилась платформа с баллистой, два моряка как раз проверяли её и смазывали, регулировали натяжение пружин и тщательно осматривали тяжёлую тетиву из металла.
Под моими ногами пенилась носовая волна, а с правой стороны через волны перепрыгивал дельфин, его звонкое хихиканье, казалось, хочет высмеять или подбодрить меня.
Я никогда не считал себя глупым. Я умел читать и писать, даже довольно хорошо. Я знал наизусть священные писания и книгу Сольтара и прочитал за свою жизнь, наверное, около двух дюжин других книг.
Я знал четыре языка и дюжину диалектов и как вести себя в светском обществе.
Я не мог петь, по крайней мере, так, чтобы это не ранило слух, но знал много баллад и легенд. Я не был глупым. Просто не знал некоторых слов. Да и как, если я никогда их раньше не слышал?
И теперь я стоял здесь, задаваясь вопросом, имею ли я право дуться. Я поднял голову, посмотрел на вздутые паруса и вздохнул. Серафина была права, я был неподходящим человеком, чтобы возглавлять Второй легион. Даже кадет Меча, которая так тихо стояла у стола — как я теперь узнал, её звали Марья — подошла бы лучше.
Все моряки здесь на борту могли читать и писать.
Каждый из них! Они учились этому наряду с военной подготовкой. На моей родине писать умели дворяне, по крайней мере, некоторые из них, священники и богатые торговцы, некоторые владельцы трактиров и, конечно же, сами писари, которые писали для других письма или вели книги.
А здесь, в каюте капитана Копья Эльгаты, стояла полка с восемью книгами в кожаном переплёте.
Восемь книг! Добрых шесть из них были сборниками нормативных и правовых текстов, но в одной находились стихи, а в другой — несколько театральных пьес.
Последнюю я недавно осторожно открыл…
Кто бы ни был писателем, у него был божественный почерк.
«Снежная птица» была военным кораблём. Своего рода охотничий лодкой для открытого моря, одним из самых маленьких кораблей имперского города. И всё же на борту у них был врач, для которого ничего не стоило вскрыть больному череп и поковыряться в нём. Да ещё так, чтобы этот человек смог выжить.