Огненные острова

Швартц Ричард

Позади небо было уже тёмное, впереди освещено вечерней зарёй. На далёком холме я увидел силуэт каравана.

Красивый пейзаж. К тому же мирный. У меня редко возникала возможность насладиться заходом солнца. Я вытер миску хлебом и вернул ей.

Как я должен себя чувствовать? Я снова и снова повторял себе, что не смог бы её остановить, когда она набросилась на меч. Но это не особо помогало. У меня была практика в том, чтобы забывать такие вещи и стараться не думать о тех, кто умер. Это случалось достаточно часто. Но на этот раз… на это раз мне

было трудно забыть. Вчера в это же время она была ещё жива. Я постоянно ловил себя на мысли, что ищу её глазами, как будто она должна была находиться здесь. Но её не было, и мне было трудно это принять.

— Некоторые вещи необязательно произносить вслух, — тихо сказала Серафина, обтирая миску песком, прежде чем осторожно положить её на деревянную стойку. Она огляделась и кивнула, когда увидела, что всё лежит на своих местах, потом открыла низкую дверь. — Достаточно того, что знаешь о них, — она одарила меня быстрой улыбкой и ушла в сторону юта, где Лиандра как раз разговаривала с Варошем. Я закрыл за собой дверь на крючок, прежде чем последовать за ней. Может у кого-то будет настроение сыграть со мной в шахматы.

7. Суд Борона

— Вы коварны, — заметила Серафина, когда я походил герольдом.

Лиандра в замешательстве подняла голову.

— Разве для зрителей не существует правила держать свои советы при себе? — сердито спросила она. На её гладком лбу образовалась небольшая морщинка, когда она более внимательно присмотрелась к фигурам на шахматной доске. Я прислонился к большому, обитому железом сундуку, который был прикручен к палубе, и принялся набивать табаком трубку. Мы расположились на палубе перед каютой, напротив пассажирки, которая, видимо, могла обойтись без сна. Я уже начал задаваться вопросом, останется ли она в такой позе до тех пор, пока мы не доберёмся до Аскира.

Лиандра сидела напротив меня, шахматная доска между нами. Серафина устроилась с боку. Зокора заняла место немного в стороне, где Варош самоотверженно массировал ей шею.

Они все наблюдали, но особенно Серафина следила за игрой на удивление внимательно. Я неоднократно замечал, как она переводит взгляд с доски на меня и обратно. Похоже, ей что-то не нравилось.

Однако я находился в странном настроение. Корабль плыл вниз по реке с почти полностью собранным парусом, развивая ровно столько скорости, чтобы можно было держать руль под контролем.

Дерал находился в носовой части и изредка кричал что-то тихим голосом в конец; было что-то успокаивающее в этих регулярных криках. Вода Газара булькала подо мной и рядом со мной, а над головой развернулось полотно Сольтара в звёздную ночь. Мы были так далеко от нашей родины, что изображения на небе располагались иначе, чем я привык видеть. Только Вуаль Астарты как обычно тянулась мерцающей полосой по небосводу.

Мне нравилось наблюдать, как Лиандра размышляет; чаще всего её лицо выдавало всё, о чём она думает. Время от времени она слега прикусывала

губу или издавала тихие звуки.

Без сомнения, она была прирождённым бойцом и не сдавалась, пака последняя фигура не будет убрана с доски. Кроме того, стиль её игры изменился, она больше не попадалась на каждый трюк и тщательно проверяла каждый ход.

Однажды я позволил ей победить. За это она меня отчитала. Теперь она подняла руку и почти коснулась своей башни, прежде чем всё-таки убрать её и проверить поле битвы ещё раз.

Затем она вздохнула и посмотрела на Серафину.

— Что я пропускаю? — спросила она. Я потягивал свою трубку и ждал.

— Он заманивает тебя. Заставляет думать, будто не заметил, что его левая башня через два хода откроется. Если ты последуешь его приглашению, создастся впечатление, будто он прикрывает своего герольда и при этом забывает башню. Но там уже поджидает священник, он нанесёт удар, заберёт твою башню и при этом откроет короля. Ещё якобы одна ошибка. Потом он хочет, чтобы ты угрожала королю и для этого пожертвует правым герольдом. Затем будет угрожать тебе королевой, ты спасёшь короля за башней… а его левый герольд тебя убьёт.

Лиандра, сузив глаза, смотрела на доску.

— Можно? — спросила она.

Я кивнул в знак согласия. Она переставила свою башню и сделала другие ходы, которые назвала Серафина, и каждый раз тщательно изучала фигуры на шахматной доске.

— Теперь я вижу. Башня рухнет, ход к королю откроется, его герольд будет мне угрожать, я отступлю, а его королева по диагонали захватит моего короля, — она выгнула бровь. — Это действительно вероломно, — она заметила мой взгляд. — Коварно. Низко. Если я пойду башней, то ты навяжешь мне все последующие ходы.

На заднем плане Варош тихо засмеялся.

— При этом он сам недавно жаловался на такую тактику.

— Это не одно и то же, — возразил я, но он только ухмыльнулся.

Лиандра поставила фигуры на место и вопросительно посмотрела на меня.

— Это всё ещё твой ход, — сказал я, продолжая чувствовать давящий взгляд Серафины, поэтому вопросительно посмотрел на неё.

— Джербил… Джербил был великолепен во многих вещах, — промолвила она. — Но у него не было понимания стратегии, и он не особо хорошо играл в шахматы, — мне показалось, что это ещё не всё, что было у неё на сердце, поэтому я ждал, когда она продолжит, в то время как Лиандра приглядывалась к своему герольду. Ход, который, возможно, обещал успех.

— Где ты научился так играть? — спросила Серафина.

— В храме Сольтара. Там был священник, который никогда не упускал шанса унизить меня в шахматах. Мы играли почти каждый вечер.

— Как долго?

— Пару лет.

— Сколько времени потребовалось, прежде чем ты первый раз выиграл? — задумчиво спросила она. — Я разбираюсь в этой игре, и ты не просто отличный игрок.

— Я никогда не выигрывал, — сообщил я, и Лиандра удивлённо подняла голову, а потом засмеялась.

— И это ты обвиняешь меня в упрямстве?