Огненные острова
Шрифт:
— Как так? — удивлённо спросил я.
— Он сказал, что клинок торчал из спины сдохшего существа, которое прошлой ночью принесло в гавань. Он утверждал, что добрался до него вплавь и вытащил меч, поэтому он теперь принадлежит ему. — Солдат весело покачал головой. — А потом ещё набрался наглости, чтобы предложить мне меч за пять золотых монет.
— Такой клинок стоит гораздо дороже, — сказал я.
— А то я стал бы ему платить, — веселился он. — Когда этот ублюдок-пират не захотел отдать меч, я его убил. Будет одним ртом меньше кормить. Кроме того, что этот ублюдок-пират
Что-то щипнуло меня за шею, и я оглянулся. Там, у окна камеры, стоял Артин, просунув худую руку через решётку, и теребил мою шею.
— Что вы делаете? — спросил я, пытаясь его схватить.
Солдат рядом со мной тоже уже тянулся за мечом.
— Убери руки! — крикнул он, вытаскивая клинок. — Или я…
— Я просто выплачиваю долг, — крикнул Артин, затем у меня на затылке что-то щёлкнуло, и я ошеломлённо наблюдал, как Артин с безумным смехом протягивает через решётку в камеру блестящий обруч. Мгновением позже удар меча солдата из моего почётного караула отрубил бы ему руку, а так от старой стальной двери камеры лишь отлетели искры.
— Используйте эту возможность, как сможете, — крикнул Артин, швырнув ошейник в дальний угол камеры. — Мы в расчёте!
35. В вулкане
Пока я как глупец стаял, пытаясь понять, что с мной происходит, я почувствовал рядом некое присутствие, которого мне так долго недоставало: странно-спокойное, холодное и всё же желанное, часть меня самого и в то же время чужеродное. Нечто, что я хотел проклясть и всё же жаждал больше, чем можно было представить!
Чары Целана всё ещё окутывали мой разум, словно мокрый мешок, который грозил удушьем, но я почти не думал, призвав Искоренителя Душ себе в руку. То, что солдат не сразу отпустил его, сначала стоило ему двух пальцев, а потом и жизни.
Холодная жгучая боль пронзила меня, и я увидел, как из груди точит лезвие одного из солдат моего «почётного караула». Я переместился вперёд, и лезвие вышло из меня. Искоренитель Душ дёрнулся вверх, чтобы лишить жизни другого солдата, стоящего в дверях в катакомбы, который даже не понял, что с ним случилось. Лишь когда он умер, удивление на его лице сменилось чистым ужасом, затем он упал назад, и я больше его не видел, поскольку на его место шагнул следующий, чтобы тоже умереть.
Внутри меня, в моей руке, в моё разуме, во всём моём существе мой бледный клинок ликовал. Он дёргался, тыкал и ударял. Я пригнулся, увернувшись от удара, толкнул другого солдата к стене, так что его товарищ пронзил его мечом, бросился на пол, чтобы воткнуть Искоренителем Душ в незащищённый пах врага, перекатился, вскочил на ноги, пригнулся, уклонился и вывернулся, как будто всё это было лишь тщательно отработанным танцем, в котором все следовали неумолимой судьбе, заканчивавшейся на лезвии Искоренителя Душ.
Меч в последний раз дёрнулся вперёд, пронзив сердце последнего врага. Я, тяжело дыша, остался стоять, в то время как противник с хрипом упал передо мной на пол. У меня больше не шла кровь изо рта, а
— Боги! — выдохнул Маркос из своей камеры. — Никто не поверит мне, если я расскажу об этом!
Я вытер с лица кровь мёртвого парня, одна капля упала на сталь Искоренителя Душ и тут же была им поглощена. Я вытащил старый клинок из ножен и вернул изгоняющий меч туда, где ему было место: на моей талии. Было такое чувство, будто он сам почувствовал облегчение, наконец-то снова оказаться там.
Об изгоняющих мечах говорили, что их нельзя ни украсть, ни на длительное время разделить с теми, кто был к ним привязан. Говорили, что они всегда находили дорогу назад. И я постепенно начинал в это верить, поскольку Искоренитель Душ раз вернулся ко мне уже во второй.
Я также не сомневался в воздействии богов. Как ещё можно было объяснить то, что меч оказался здесь как раз в тот момент, когда был мне нужнее всего?
Я восставал против моего бога, снова и снова отказывался от него и притворялся, как рад тому, что мне больше не нужно ему служить. И всё же он не оставил меня, а послал помощь и спасение именно в тот момент, когда они были нужны мне больше всего.
Я знал свой характер, и вряд ли буду следовать за ним без ворчания, но после всех этих долгих лет я впервые понял, что Сольтар был также богом надежды, который обещал не только конец, но и новое начало.
Я стоял в этом коридоре, весь перепачканный кровью мёртвых солдат, и улыбался, поскольку он однозначно не послал бы мне Искоренителя Душ, если бы у нас больше не было никакой надежды.
— Теперь он сошёл с ума, — услышал я голос Артина из камеры. — Посмотрите, как он стоит и улыбается, как будто получил откровение. Сейчас ещё начнёт танцевать и петь. — Я поднял голову. Он стоял у дверной решётки и печально качал головой. — Почему только боги сделали человеческий разум таким хрупким?
Я засмеялся, поскольку ничего не мог с собой поделать.
— Не беспокойтесь об этом, — ответил я в поисках тюремщика среди покойников. — Я ещё никогда не чувствовал себя лучше, чем в этот момент.
— Это кажется мне ещё одним доказательством вашего безумия, — язвительно ответил Артин, но в следующий момент пират оттолкнул его от окна камеры.
— Быстрее, откройте дверь! — крикнул Маркос. — Верните нам нашу свободу!
— Для чего мне это? — спросил я, переворачивая тюремщика на спину, чтобы добраться до большой связки ключей. — Я не сторонник жертвоприношения, но вы пират и, безусловно, заслуживаете смерти.
— Конечно, вы можете так думать, — согласился он. — Но я тот пират, который сможет показать вам выход из этой темницы! Никто не знает крепость настолько хорошо, как я.
Кроме того, этот эльф тоже здесь внутри. Он не пират, вы хотите, чтобы его тоже принесли в жертву? Он же только что помог вам, верно? — Он поднял вверх ржавую цепь. — А эти цепные звенья связывают наши ноги вместе, эльфа и меня. Если умру я, то он последует за мной.
Я попробовал один из ржавых ключей на замке камеры.