Огненные острова
Шрифт:
— Что ты задумал? — крикнула она, но я проигнорировал её, всё моё внимание было сосредоточенно на священнике. Казалось, он не удивился, увидев меня здесь. То, как он выгнул брови, напомнило мне кого-то другого. Затем он шагнул вперёд, подняв руку с посохом, в то время как другая его рука исчезал под тёмной мантией. Если верить Зокоре, то священник был чрезвычайно опасен.
Достаточная причина, чтобы не дать ему время причинить нам вред.
Что бы он ни прятал под своей мантией, он не успел это достать, потому что уже в следующее мгновение я
Одно было странно. Искоренитель Душ отказался от жизни этой конкретной жертвы. Рука священника разжалась, и старый ржавый ключ со звоном упал на землю.
— Хавальд, — промолвил он со вздохом, когда падал. — Ты идиот.
Насколько были правдивы его слова, стало очевидно в следующий момент. Я увидел ещё только полное ненависти лицо Лиандры и услышал, как она ругает меня предателем, потом мир погрузился в яркий свет, когда она швырнула в меня одну из своих испытанных временем молний.
— Ему повезло, что вы не попали точно в цель, — услышал я вдалеке голос Маркоса. — Я уже думал, что вы поджарили его, как свинью на вертеле.
— Продолжите в том же духе, и тогда прямо сейчас узнаете на себе, каково это, — услышал я надо мной голос Лиадры. Я распахнул глаза и в красном сиянии лавы увидел её склонённое ко мне, встревоженное лицо. Она уложила мою голову к себе на колени, и судя по тому, как она смотрела на меня, видимо, больше не собиралась отправлять к Сольтару. Я был искренне этому рад, потому что не горел желанием испытать на себе ещё один удар молнии. Я чувствовал болезненные уколы в каждой клеточке своего тела.
— Он пришёл в себя, — удивлённо сказал Маркос. — Боги, какой же он выносливый малый.
— Што… што шлучилось? — промямлил я и попытался встать, но тут же передумал. Я был так слаб, словно младенец.
— Мне очень жаль, Хавальд, — сказала Лиандра со слезами на глазах. — Ты даже не представляешь, как сильно я сожалею!
— Пират бросил в неё камень, — услышал я Артина. Я повернул голову на коленях Лиандры и увидел, что он стоит у стены возле двери, ведущей внутрь вулкана. В одной руке он, поигрывая, держал ключ, который уронил священник. Он уже открыл дверь, и оттуда к нам веяло жаром. — Как раз вовремя, потому что она собиралась заколоть вас.
— Я на знала, что делаю, — отозвалась Лиандра слабым голосом. — Я благодарю богов, что всё не зашло так далеко.
— Лучше поблагодарите меня, эн'шин'дира, — возразил Артин. — Если бы я вовремя не заметил ошейник на вашей шее, я бы вас убил.
— Тогда примите мою благодарность, — промолвила Лиандра. — Но не называйте меня бастардом, это не моя вина, что я родилась на стороне.
— Я не это имел в виду, — на удивление мягко промолвил Артин. — Но вы правы, это грубо.
Мне удалось медленно и с помощью Лиандры сесть.
— И что было потом? — спросил я.
— Камень оглушил её и дал нам достаточно времени, чтобы схватить и снять с неё обруч, — объяснил Артин. Он провёл по своей левой щеке, где к старым отметинам добавились четыре новых глубоких царапины.
— Она заплакала, как маленький ребёнок, когда увидела, что вы там лежите, — рьяно продолжил Маркос. — Но опять же, вы выглядели ужасно, от всего вашего тела поднимался дым и…
— Маркос, — холодно прервал его Артин. — Следи за своими словами и за её рукой.
Я повернул голову и увидел маленькие молнии, пробегающие по руке Лиандры, когда она угрожающе сверкнула взглядом на тощего пирата.
— Не смотрите на меня так, — пожаловался он. — Это не я обжёг его! И не лучше ли нам продолжить наш побег, вместо того чтобы устраиваться здесь поудобнее?
Я слегка прикоснулся к руке Лиандры, и она посмотрела на меня.
— Помоги мне встать, — тихо попросил я, и молнии исчезли.
Чтобы встать, мне потребовалось некоторое время. Я всё ещё был слаб и благодарен за железную дверную раму, на которую опёрся, даже если она был неприятно горячей. Моя кожа ужасно чесалась и горела, и везде была покрыта сажей, кожаные доспехи местами обгорели.
Молния Лиандры снова опалила мои волосы и обожгла части кожи; боль была едва терпимой.
Но я ещё был жив и стоял на ногах, а Лиандра освободилась от проклятого ошейника. На данный момент этого было достаточно.
Зато теперь своими воспалёнными глазами я увидел то, от чего у меня перехватило дыхание. Это было жерло вулкана, наверное, добрых двести шагов в диаметре и более сотни длин, равных росту человека в глубину… Там внизу кипела и бурила лава, наполняя огромную пещеру своим зловещим красноватым светом.
Из середины это лавового озера возвышался столб из странного металла. Там, где он стоял в расплавленной горной породе, он пылал красным светом, а где добрых двадцать длин, равных росту человека, заканчивался над нами тяжёлой платформой, был чёрным и угрожающим.
На всём пути от лавы до платформы на чёрной стали колонны были вырезаны руны, мерцающие серебром. Сияние этих рун в медленном ритме касалось других рун на переплетениях из чёрной стали, поддерживающих стены огромной пещеры. Руны на колонне и стенах пульсировали, как медленное биение сердца, и каждый раз, когда они вспыхивали, между ними возникала слабая полоса света. Это было завораживающим зрелищем, когда пульсирующий свет перескакивал с одной руны на другую, чтобы затем начать всё сначала.
Воздух был горячим и сухим, который с каждым вдохом иссушал мои лёгкие и заставлял болеть глаза. Жара был хуже, чем в кузнице, а запаха расплавленной породы и серы было достаточно, чтобы затуманить разум.
От нашей двери тянулась чёрная полоса из переплетённой стали над пропастью, галерея без перил, которая проходила вдоль стены круглой пещеры.
От этой галереи над лавой элегантно и смело простирались три ленты, поднимаясь к платформе с конструкцией, которую я уже однажды видел в ледяных пещерах Громовых гор, в храме бога-волка, где мы столкнулись с Бальтазаром.