Огненные острова

Швартц Ричард

Я с шипением втянул в себя воздух и помассировал руку, что заставило Зокору бросить на меня неодобрительный взгляд, прежде чем она быстро пошла дальше.

Святыня, которая должна была изображать божественность императора-некроманта, когда-то была святыней Борона. Статуя бога теперь лежала разбитой рядом с храмом, и, по-видимому, солдаты на неё облегчались.

Это был всего лишь камень, но его вид наполнил меня гневом, поскольку этот камень имел для нас значение. Статуя, конечно, не была богом, даже священники никогда такого не говорили, но их вид позволял нам почитать бога

лицом к лицу.

Как обычно, статуя стояла на небольшом островке, окружённым рвом, который был наполнен святой водой.

Это была святыня, а не храм, поэтому, кроме окружённой колоннами площади, островка и лестницы, которая почти доходила до острова, там ничего не было. Святыня простояла много веков, и даже среди пиратов были люди, которые все эти годы приносили статуи бога новые одежды.

Теперь статуя в разорванном одеянии лежала на земле, а там, на острове, стояла чёрная глыба — обсидиановая статуя с мрачным взглядом. Она изображала стройного молодого человека в роскошном уборе. Для императора-некроманта одеяние было сделано не из ткани, а вырезано из чёрного камня.

Наталия дала нам подробное описание статуи Безымянного бога, которую видела в храме в канализации. Она говорила о тёмных тенях, которые постоянно менялись и настойчиво скрывали статую от ясного взора. То, что мы видели здесь, мало походило на то, что рассказывала нам Наталия.

Значит здесь поклонялись не Безымянному.

Имя того, кто хотел быть здесь богом, было нам слишком хорошо известно.

Теперь лунный свет дал нам первую возможность взглянуть в лицо нашему врагу.

Наталия говорила о Колароне, как о молодом человеке, от красоты которого захватывает дух.

Сначала я подумал, что он должен быть похожим на эльфа, но эта статуя, без сомнения, изображала человека. У него были правильные черты лица, да, но в этой жестокой улыбке со сжатыми губами, играющей на каменных губах, было мало приятного. Я не мог точно сказать, что это, но как и у Ночного Ястреба, женщины, которую мы встретили в канализации, жестокость оставила свой след на этом лице. И всё же именно поэтому этот лик притягивал, возможно, также вызывал удивление по поводу того, что красота и жестокость могут образовывать такое сочетание.

Наша вера гласила, что всякий виновный в некромантии, становился слугой Безымянного, был проклят троицей богов и изгнан из мира света. Мы также знали, что священники Безымянного поддерживали Коларона и действовали против нас от его имени. Но интересно, что думал Безымянный бог о том, что Коларон сам заявлял свои права на божественность.

— Или, возможно, — прошептала Серафина, как будто прочитала мои мысли. — Коларон уже служит Безымянному и является не более, чем сосудом, с помощью которого бог хочет усилить своё влияние в этом мире. Возможно, это сам бог без имени хочет накинуть на себя плащ Омогора.

Рядом с нами в темноте шевельнулась тень.

— Тихо! — приструнила нас Зокора. — Почётный караул зашевелился, а там впереди едет повозка!

— Но я же ничего не сказал! — громко и отчётливо пожаловался с другой стороны Ангус. То, что Серафина почти беззвучно захихикала, было скорее признаком напряжения, в

котором мы находились, чем веселья.

Почётный караул у святыни состоял из четырёх солдат и одного офицера. На них были тяжёлые полированные доспехи, которые имели явное сходство с доспехами имперских Быков. Всё то время, пока мы лежали здесь и наблюдали за ними, они стояли неподвижно и даже не почесали носа.

Теперь они сделали шаг в направлении широкой лестницы, которая вела к окружённой колоннами площади и встали там по стойки смирно, в то время как двое других солдат подвезли повозку с клеткой, которая с грохотом подкатилась ко входу в святыню.

Святыня находилась на небольшой площади к северу от гавани, недалеко от «Жаждущего Кубка», где я провёл свою первую памятную ночь на острове, пока князь Целан так грубо не пробудил меня от сна.

Площадь вокруг святыни была с трёх сторон ограничена старыми усадьбами, последняя, обращённая к гавани, была открыта. Площадь была небольшой, наверное, около тридцати шагов в длину и ширину, а сама святыня представляла собой круг не боле четырнадцати шагов в диаметре. Варош без труда смог бы попасть в цель, где бы та не находилась на этой площади.

Все дома вокруг были пустыми, новые хозяева острова выселили из них жильцов и вытащили мебель. В двух домах был большой подвал, мы выбрали тот, где было два выхода и никаких окон. Хотя он был в опасной близости от святыни, Зокора выбрала его для выполнения ритуала, который отправит священника к его богу, а ей оставит тело.

Мы также приняли меры предосторожности на случай непредвиденных обстоятельств. Мы позаимствовали доски со строительных лесов, которые теперь вели с одной крыши на другую, тем самым подготовив путь к отступлению.

Если нас будут преследовать, мы просто сможем столкнуть доски вниз и выиграть немного времени.

Теперь нужно было лишь дождаться завершения жертвоприношения, одолеть священника и отнести в подвал.

— Он не учтёт то, что ему может грозить опасность, — шёпотом объяснила Зокора. — Для него немыслимо, что кто-то осмелится наложить на него руку, поэтому он уйдёт один. Нам просто нужно будет пойти за ним в ожидании подходящего случая. А поскольку сейчас ночь, нам будет легче.

— А что насчёт жертвы? — тихо спросила Серафина. — Это будет человек, верно?

— Да, — ответила Зокора, пожав плечами. — Но нас это не касается. — Прежде чем Серафина успела вставить слово, она продолжила. — Подумай, кто это может быть. Пират или вражеский солдат, виновный в преступлении. Тот, кого бы мы тоже предпочли видеть мёртвым. То, что будет происходить там внизу, не должно на нас влиять. Наша цель — священник, только он может привести нас к Лиандре.

Когда она говорила об этом прежде, мысль показалось мне вполне разумной. Но я не ожидал, что буду знаком с жертвой, если конечно можно говорить о знакомстве. Поскольку из клетки выволокли никого иного, как брыкающегося Кровавого Маркоса. На нём всё ещё была дорогая одежда, только теперь испачканная и порванная. Благодаря лунному свету хорошо было видно, насколько плохо поживал капитан пиратов с тех пор, как мы виделись в последний раз.