Огненные острова

Швартц Ричард

— Что ж, — тихо промолвил Ангус. — Не думаю, что в ближайшее время у нас снова возникнут проблемы с пиратами.

Он, несомненно, был прав. Никогда бы не подумал, что однажды мне захочется, чтобы всё было иначе. С пиратами здесь как-то уживались на протяжении веков, но я сомневался в том, что Янас получит охранное свидетельство от империи, которой правит император-некромант.

Зокора теперь тоже раздвинула подзорную трубу и осмотрела находящуюся внизу гавань. Это была труба Вароша, он отдал её ей.

— Там, предпоследний корабль на втором мысе. Видишь, кто с него сходит?

Я повернул подзорную трубу.

— Да?

— Это раненные.

Добрых

пять десятков солдат, покинувших пузатый транспортный корабль, частично были серьёзно ранены. Некоторые из них покачивались, другие поддерживали друг друга, их доспехи были повреждены и даже с этого расстояние было видно, как они устали. Их встретили не особо дружелюбно. Несмотря на их состояние, офицер заставил их выстроиться перед кораблём, а потом повёл группу к крепости. Один из раненых споткнулся и упал, вся группа остановилась. Офицер отдал приказ, и все стояли и наблюдали, как раненный снова пытается встать на ноги.

Он не успел вовремя. Офицер вытащил кинжал и подошёл к солдату. Тот с трудом опустился на колени перед начальником и склонил голову, после чего офицер воткнул кинжал ему в шею. Солдат безжизненно осел, офицер вытер кинжал об убитого, отдал новый приказ, и группа продолжила маршировать по направлению к крепости.

Мгновение мёртвый солдат лежал на камнях, затем подошли двое других и забрали у него снаряжение. Подняв обнажённый труп за руки и ноги, они отнесли его к повозке, на которой уже лежало пять других мёртвых людей. Мужчину бросили туда, затем оба солдата вернулись к своей работе.

Я молча опустил подзорную трубу и передал её Серафине.

— Я знаю людей, — сказала Зокора со странным оттенком в голосе. — Я изучаю их много лет. Меня часто поражает их слепота или то, насколько близорукими они кажутся. Но я ещё никогда не видела, чтобы они делали ничто подобное.

— Вы видели это где-то ещё? — спросила Серафина, должно быть, правильно интерпретировав подтекст в голосе Зокоры, потому что жрица Соланте кивнула.

— Я видела это в старых снах, когда изучала войну, которая когда-то разделила наш народ. Наблюдала в тех старых видениях о легионах Тьмы, что служили Омагору. Это — дире'аргент'е — золотой выбор.

— Что это значит? — спросил я, всё ещё сердясь из-за увиденного. Мне приходилось видеть, как раненным на поле брани наносили смертельный удар, чтобы избавить от мучительной смерти, но фельдшер, без сомнения, смог бы спасти того мужчину внизу.

— Всё сводится к одному: уход за раненными — нагрузка для любой армии. Поэтому заботятся только о тех, кто ещё может сражаться. Кто слишком слаб, умирает, чтобы не задерживать других. — Зокора безрадостно улыбнулась. — Эта одна из причин, почему эльфов осталось так мало. Те, кто сражался на стороне света, использовали это, раня своих противников, где могли, но по большей части не смертельно. Ровно столько, чтобы те стали обузой. Было очень популярно перерезать врагу сухожилия. — Она покачала головой. — Можно было бы подумать, что враг поймёт, что мы делаем это специально, но он продолжал придерживаться золотого выбора.

— Мы? — с любопытством спросил Ангус.

— Да. Мы. Моё племя сражалось за Соланте на стороне света. — Она посмотрела на него. — Это война помогла людям, потому что когда пришла ваша эпоха, вы обнаружили мир, в котором от нашего народа осталась лишь малая часть того, что было раньше. Только благодаря этому началось ваше время, человек, потому что вы бездумно силились на костях тех, кто существовал задолго до вас.

— Сколько времени прошло с тех пор, Зокора? — спросил я.

— Последняя битва произошла 7872

ваших года, четыре луны и три дня назад. В то время ваши предки поклонялись нам как богам. Это мы показали вам, что мясо лучше готовить на огне или что есть растения, которые можно есть, не гоняясь за ними. — Она покачала головой. — Вы были так сильно похожи на нас, и всё же не более, чем животные. Это было оскорблением божьего творения, видеть, как вы прозябаете. Но если бы мы знали, что из этого выйдет, мы бы сдались и прогнали вас палками.

— Вы нас ненавидите, Зокора? — спросила Серафина.

— Нет, — ответила тёмная эльфийка. — Это не вы обрекли нас на погибель. Вы всего лишь унаследовали то, что мы оставили вам. — Она горящим взглядом посмотрела на гавань. — Там я вижу то, что ненавижу. И понимание, к которому ты привёл меня, Хавальд. — Теперь её глаза были обращены на меня.

— Понимание чего, Зокора? — спросил я.

— Это не только войска проклятого некроманта, — сказала она, указывая рукой на гавань. — Это возрождение чёрного легиона. — Казалось, что её глаза хотят меня пронзить. — Боги не умирают. Они лишь теряют силу, и это похоже на то, будто они отдыхают и спят, пока снова не появится достаточно тех, кто в них верит. Тогда они просыпаются от своего сна. И это то, чего я боюсь. — Она глубоко вздохнула, а после сказала совершенно спокойно: — Хавальд, ты хотел знать, что задумал враг. Частично я теперь это знаю. Этот Коларон Малорбиан… Он называет себя богом и заставляет других поклоняться ему?

— Так нам рассказывала Наталия, да.

— Вы видели, что солдат добровольно опустился на колени и обнажил шею? Дире’аргент’е — это не просто холодный выбор, это ещё и жертва. Теперь мы узнали, кто хочет накинуть на себя плащ Омагора. И если не остановить его, то он, возможно, преуспеет. Поскольку с каждой смертью во имя его, этот император-некромант становится на крошечный шаг ближе к божественности. — Она серьёзно посмотрела на меня. — Так рождаются боги, Хавальд, из пепла старого бога, под новым именем и из веры в то, что это так. Если его не остановить, Коларон достигнет своей цели и станет тем, кем сейчас лишь утверждает быть — богом.

— Как вы можете быть в этом так уверены? — недоверчиво спросил я. — Мы лишь наблюдали, как убили человека. Разве это не слишком смело…

— Возьми свою подзорную трубу и найди корабль, с которого сошли люди, — прервала она меня. — Там, где сходни ведут на корабль, стоит человек в чёрной ризе.

Я легко его нашёл. Он стоял рядом с офицером корабля и давал ему указания. Я увидел, как матрос покорно кивает головой. Мужчина в чёрной мантии, украшенной серебряной парчой, был маленького роста и скорее жилистым, чем сильным. Сначала он стоял ко мне спиной, но потом взялся за свой посох обеими руками и резко повернулся, как будто его укусил овод, чтобы горящим взором посмотреть прямо в мою сторону. Он не в коем случае не мог меня видеть, даже если его зрение было таким же хорошим, как у Зокоры, всё же я быстро отступил глубже в тень башни.

— Что случилось, Хавальд? — обеспокоенно спросила Серафина. — Ты выглядишь так, будто только что увидел привидение.

— Нет, — ответил я. — Всего лишь кошмар. Человек, на которого указала Зокора — из её народа. Тёмный эльф.

— Ты видел, какой у него посох? — спросила Зокора.

— Да.

— Опеши его.

— Около пяти футов в длину из тёмного эбенового дерева. На самом верху — череп, вырезанный из чёрного камня.

Она кивнула.

— Знак слуги тьмы. Священник Омагора, который не хочет принять то, что его бог был побеждён.