Одноклассники
Шрифт:
— Глупо на твоем месте рассчитывать на что-то большее.
Ответила как можно спокойнее, гордо расправив плечи.
— Ты хотя бы веришь, в то, что я жутко раскаиваюсь сейчас в своей черствости тогда? Ты допускаешь, что я, ни дня за эти годы не прожил спокойно и счастливо? Так же, как и ты?
В глазах Игоря стояли слезы, но меня ничуть не трогало его раскаяние. Я лишь грустно усмехнулась:
— Сколько раз за эти годы, ты изменил жене, Игорюш?
— Что? — такого вопроса мужчина явно не ожидал и растерялся.
— Отвечай на вопрос, Смирнов! Сколько
Глава 33
Такого вопроса, Смирнов явно не ожидал и заметно растерялся;
— Ну, было несколько раз. Но разве это важно? Постоянной любовницы у меня никогда не было, и нет.
— Вот видишь, тебе не важно! Тебе не важно, твою мать! Ты получил, свое, сбросил напряжение, расслабился и забыл. Я же, ни разу за эти годы не расслабилась! Ни разу! Ни как!
Смирнов на мои слова лишь презрительна сощурился:
— То есть, тебе сейчас обидно, что ты ни разу не изменила мужу? Я правильно понимаю?
— Нет, блин! Нет! Просто, я к тому, что мы слишком по-разному это время прожили, так что не смей на меня обижаться. Не пытайся понять и не надейся на прощение.
— Ну, уж нет! Надежду у меня отнять, ты никогда не сможешь!
Смирнов решительно подошёл ко мне, обнял за плечи и замер не дыша.
От его пронзительного взгляда, грудь словно сдавило тяжеленным, раскаленным комом.
Хотела попросить его отойти, хотела сказать, что мне больно, что, тяжело дышать рядом с ним, но не смогла вымолвить ни слова!
Горло перехватило, губы онемели, глаза нестерпимо зажгло от сдерживаемых слез.
— Мне все это время было очень плохо без тебя, Арин. Я скучал по тебе. Каждый день! Каждую минуточку. Ты б только знала, как меня ломает каждое мгновение, вдали от тебя!
Игорь говорил прерывисто. Очень стараясь сдержать эмоции и слезы, но не получилось, по слезинке из каждого глаза, таки скатилось.
А я ни за что не заплачу! Ни за что! Я сейчас возьму и всю правду выскажу! Всю! Чтоб полегчало уже, наконец!
— Меня тоже ломало! Еще как ломало и ломает от горечи, обиды и отчаянья, что поселились в моей душе, по твоей вине. Ты бросил меня в самое раскаленное пекло ада! Ты! Оно сжигает меня заживо каждый день! Каждый! Мне и сейчас видеть тебя невыносимо. Зачем
— Хочу просто узнать, как вы здесь расположились и не нужно ли чего? — спокойно ответил мужчина, приосанившись.
— Хорошо расположились! Просто отлично, как видишь! Но я предпочла бы разместиться в каком-нибудь загородном пансионате. Если можешь помочь в этом, буду весьма признательна! Не хочу находиться под одной крышей с бандитом.
— Все методы Салынского в рамках нашего законодательства. Не переживай. Он ни убийца, ни вор и не мошенник. Я лично все проверил. Не думаешь же ты, что я могу привести свою дочь и любимую женщину к плохому человеку?
От последних слов Смирнова, я аж задохнулась;
— Дочь и любимую женщину? Все вот так вот просто у тебя? Бессовестный! Мужа мне заменить уже пришел? Думаешь, так просто приму тебя? Словно и не было ничего??
— Я ни на что, не претендую, пока. Просто называю все своими именами, как есть, — совершенно спокойно ответил наглец.
— У Нади есть отец. Очень хороший. Заботливый и любящей. Она будет очень тосковать по нему. И не дай Бог тебе при ней сказать о Вадиме, что-нибудь плохое, я тебя тогда порву на месте! Клянусь.
— Но, ты же понимаешь, что без тебя, Надюшка сразу станет ему не нужна?
— Не факт, совсем не факт. Люди, иногда, знаешь ли, умеют удивлять! И не только в плохую сторону.
От очередной моей шпильки Игорь провел левой рукой по шее и резко выдохнул, верный признак того, что начинает злиться. Совсем не изменился.
— Я хочу, чтобы Надя знала кто ее настоящий отец! — выдал в отместку. — Не сразу! Не сейчас, конечно, но я ей обязательно открою правду.
— Тогда я тоже открою ей правду, о том, почему именно, она Гараева, а не Смирнова! Почему ее растил все это время, чужой, по сути, дядя! Все открою! Во всех красках распишу. Так и знай! — оставаться за такое в долгу, я действительно не собиралась.
— Не мсти мне ребенком, Арин! Прошу! Это очень низко. Я этим уже наелся сполна. Поверь! Будь хоть ты, выше этого.
— Не ниже того, что намерен сделать ты!
— Я же сказал — не сейчас и не сразу. Мы подберем подходящий момент. Я просто хочу, чтобы мои дочери общались! Хочу, чтобы знали, что они есть друг у друга! Разве это плохо?
— Хорошо, вернемся к этому вопросу позже, — сдалась я, не желая больше спорить. — Сможешь перевезти нас подальше отсюда?
— Здесь, для вас самое безопасное место сейчас. Поверь мне.
— Откуда такая уверенность? Чем этаким Салынский обязан тебе?
Я очень старалась не любоваться тем, как похорошел, за годы разлуки бывший, как ему идет по-военному идеальная выправка и осанка. И поэтому намеренно отворачивалась от него, разбирая вещи.
Он уже давно не мой! Он чужой! А я, больше не смогу к нему прикоснуться, даже если очень захочу! Потому что, слишком много чести ему с того будет! После всего, что было!
Те, первые минуты нашей первой встречи, это моя позорная слабость, за которую до сих пор себя корю!