Одноклассники
Шрифт:
Девочка действительно поразительно похожа на меня! Как бы сама этого не приметила. Тот же цвет волос, глаз. Ямочка на правой щеке, от улыбки.
Нужно отдать Вадиму должное. Наверняка, ему стоило не малых усилий полюбить мою копию.
— Но мама выбрала только папу! — гордо заявила Надюшка. — Молодец! Правильный выбор.
Арина лишь кивнула с горькой улыбкой и похоже, Надюша поняла эту улыбку по-своему:
— Ему же можно будет позвонить, да? — от надежды в голосе девочки у меня защемило сердце.
— Увы. Туда и звонить нельзя, — Арина мастерски подыграла настроению дочери, грустно вздохнув.
Надюшка
— А письмо написать?
Я решил немножко порадовать девчушку, понимая, что ей сейчас очень грустно и тревожно за своего любимого и хорошего папочку. Сам я рос без отца и часто думал, что будь он у меня, ну хоть какой-нибудь! Я бы был самым счастливым человеком на свете. Лишь когда подрос, понял, что далеко не факт, но тем не менее. Сейчас Надюшка, не зная всей правды о Вадиме, счастлива, что он у нее есть. И пока, пусть так и будет.
— Письмо написать можно. Дня через четыре. Я передам его адвокату.
Арина посмотрела на меня с ужасом. А Надюшка запрыгала от радости:
— Напишем, да? Напишем?
— Конечно, напишем, — Арина снова вымученно улыбнулась.
Мне было жаль одновременно и ее, и дочку. Но ничего. Все пройдет. Все переживем. По-другому и быть не может. Точно я знал лишь одно — больше и на день их оставить не смогу! Понравится им это или нет, плевать. Я им слишком многое должен вернуть.
Когда пошли пить чай с тортиком, что прикупил по пути, я все никак не мог оторвать глаз от дочери. Думая о том, какой же я осел! Столько всего упустил! Первую улыбку! Первое слово! Первый шаг своей дочери, я просто взял и подарил этому беспринципному козлу!
От моих взглядов, девочка заметно засмущалась и поспешила выйти из-за стола.
— Чего ты на нее пялишься? Вот чего? — зашипела на меня Арина, словно разъярённая кошка, как только девочки ушли. — Рога у нее на лбу что ли?!
— Неет, она самое прекрасное мое творение — признал очевидный факт, с блаженной улыбкой. — Спасибо тебе, Ариш!
— Ты уже говорил! — Арина неприязненно поморщилась, словно я ее оскорбил чем.
— И еще не раз повторю, — упрямо улыбнулся я. Попытался взять ее руку, чтобы поцеловать, но она, конечно же, не позволила. Быстро отдернула руку, словно испугавшись, перейти некую, непозволительную грань.
Что ж, может она и права! Волком не смотрит и то хорошо, в нашей ситуации.
— Чуть не забыл! Сиди. Щас приду.
Выбежал на улицу, забрал из машины папку с бумагами, нисколько не надеясь уже на успех, но все же.
— Вот! Документы о разводе. Подпиши заявление, и их завтра же передадут Вадиму.
Как я и предполагал, Арина с немым ужасом уставилась на бумаги в моих руках, лишь часто-часто моргала, словно бескрайне удивилась увиденному.
— Так быстро?
— Передумала? — усмехнулся, чувствуя, как всего аж перекосило от горечи в сердце.
— Нет, не передумала, но это слишком быстро как-то. Я так не могу. Он же сразу все поймет! И возненавидит нас! Меня! Он ведь выйдет! Пусть даже через пять, десять лет, но выйдет!
— У нас будет много времени, мы что-нибудь придумаем, не бойся.
— Игорь!
— Я совсем не про то. Успокойся.
— Я подпишу, но чуть позже. Хорошо?
— Хорошо.
Было видно, что Арину не слабо
— Я оставлю это здесь, — сложил бумаги в папку и положил перед девушкой. — Как решишься и подпишешь, сообщишь.
— Хорошо. Обязательно! — бедняжка даже выдохнула с явным облегчением.
— Вера сказала, что ты ему, не один раз бабу подсунуть пыталась, чтоб был повод самой уйти? Неужели, думаешь, что отпустил бы?
— Ну, если б там влюбился бы, то почему и нет?
— Такой как он, скорее бы устроился на две семьи жить, но тебя б не выпустил, поверь! Это ж дело принципа. Понимаешь?
Арина нахмурилась;
— Нет. Какого принципа?
Он сделал это с тобой не потому, что любит, или настолько захотел, до безумства. Он же отобрал мою любимую игрушку, отобрал, сломал и использует дальше, как хочет. Тешит свое властное самолюбие, не отпуская тебя, мучая. В своих мыслях, мне назло.
— Думаешь, все дело в ненависти к тебе? Что-то я ее не замечала.
— А он очень хорошо ее скрывал. Все началось с бокса. И с моих постоянных побед в спаррингах с ним и на соревнованиях. Я видел, как его аж трясет, когда раз за разом побеждаю я, а он лишь второй. А когда я победил на областных соревнованиях, у него и вовсе нервный срыв случился. Он бомжа, чуть на смерть не запинал. Кольку-вонючку. Помнишь его? Еле втроем оттащили. Бедняга, от побоев потом так и загнулся. До сих пор помню, как Вадим орал во все горло — Ненавижу! И не подпускал именно меня к себе, тогда. Сверлил взглядом, полным волчьей ненависти.
Потому как побледнела Арина, было видно, что она вспомнила то время. Бомжик был безобидный. Его все подкармливали. И Арина больше всех, конечно. Очень плакала, когда он умер.
Вспомни это, родная. Вспомни. И не забывай никогда теперь, кто это сделал.
— Почему ты мне не рассказал? — спросила очень тихо.
— Не поверишь! — за друга стыдно было, — горько усмехнулся. — А тут еще и самая красивая и успешная девочка в классе, гуляет не с ним. Вот и сложилось все в одно. И выплеснулось в то, что имеем, в конце концов. Я только теперь понимаю, что он продумывал все долго и тщательно! Как маньяк. Мать его! Умело сыграл на моих принципах, честолюбии и ревности. Знал, что буду ослеплен яростью и наломаю дров. Мы ведь с ним, за три дня до этого, железно договаривались, что я зайду за ним с утра, и мы поедем на рыбалку! Я и зашел! Дурак! Ой, дурак!
Мне жутко захотелось напиться, потому что понял, что просто не могу смотреть Арине в глаза. Меня буквально жгло просто нестерпимое желание, самому себе по морде надавать.
А еще, очень хотелось обнять печальную Арину, но я понимал, что просто не имею на это права теперь. Она сама должна подойти ко мне, когда простит. Если простит.
Глаза невыносимо жгло. Сидел и, опустив голову, тупо смотрел на свои руки, пока Арина не заговорила:
— Я знаю, что сейчас не время, но я все же скажу, чтобы и меж нами недосказанности больше не было. А то, это знание мучает меня теперь и создает ощущение, что и я тебя обманываю в чем-то. Хотя, вовсе не я.