Одноклассница.ru

Тронина Татьяна Михайловна

Это была она, Вероника. Даже ни секунды сомнения!

Клим нарисовал ее.

Нежное, хрупкое, неземное создание – вот какой видел ее Клим. Не от мира сего… Не из этого времени.

Вероника прижала ладони к щекам. Пальцы были холодны, точно лед. Этим утром она подумала – а как относился к ней Клим? Замечал ли он ее в школе? Что чувствовал? Любил ли?..

Клим ответил ей из прошлого этим своим рисунком: «Я люблю тебя».

Вероника вышла из комнаты.

– Маргарита Сергеевна… Можно я возьму вот эту тетрадь? Это школьная

тетрадь Клима по литературе. Чтобы хоть что-то… на память… было у меня, – с трудом выговорила она.

– Да, Верочка, конечно… Только не выбрасывай ее! Если вдруг станет не нужна, так ты верни ее, ладно?

– Да. Я к вам еще приду. И давайте телефонами обменяемся…

– Конечно! – Маргарита Сергеевна пришла в неописуемый восторг. – Будем созваниваться! Ой, как хорошо… Как-нибудь на дачу приезжайте ко мне, Верочка! Я почему вас так называю: Вера – это… Вера. От слова «верить». Коса у вас такая чудесная! А на даче у меня хорошо – сад! Я думала когда-то – вот в этом саду мои внуки будут расти! Дивный, дивный сад…

Вероника вышла на улицу в полуобморочном состоянии – так на нее подействовала встреча с Маргаритой Сергеевной. А этот рисунок в тетради…

Она побежала, не разбирая дороги. «Куда это я?» – опомнилась только на какой-то тихой улочке. Звеня, катились мимо трамваи, летел пух.

Вероника перешла через дорогу, свернула направо. Она уже знала, куда идет. Туда, где она ни разу еще не была. Туда, куда неумолимо отсылало ее расследование. Точка пересечения всех линий…

Кованые тяжелые ворота. Калитка распахнута…

Вероника вошла внутрь. Недалеко от входа тарахтел небольшой трактор с объемистой чашей, прицепленной спереди, – в нее работяга в синем комбинезоне сваливал сухостой.

– Простите… Эй, товарищ!

– Вы мне? – Работяга заглушил двигатель.

– Да, вам… – шагнула вперед Вероника. – Вы не подскажете, где тут склеп… очень известный… на нем еще все пишут свои желания?

– А-а… так это прямо, прямо по центральной аллее, потом направо, желтый склеп напротив памятника французским летчикам… ну, указатель неподалеку, и надпись еще на нем – «Нормандия – Неман»…

– Спасибо.

– Туда часто люди приходят… Желания разные пишут. А вы верите в это?

– Вот и проверим… – улыбнулась Вероника.

– Не надо! – Работяга нахмурился и покачал головой. – Колдун обманет… Нельзя нечистой силе доверять!

Вероника ничего не ответила, только еще раз поблагодарила.

Вероника. Вера. Верю ли?..

Она долго шла по центральной аллее. Кладбище – тихое, чистое. Цветы и деревья. В основном только старинные захоронения, лишь на нескольких табличках недавнишние даты. Мемориал. Здесь не страшно, не тоскливо, не надо лить слезы… Это уже – История.

Несколько прохожих – любопытствующие интеллектуалы – рассуждали громко о Марии Цветаевой и ее отношениях с Софьей Парнок. Девушки-готы, все в черном, фотографировались

на фоне какой-то скульптуры – тоже девушки, из черного камня. Стильное фото получится, ничего не скажешь…

Наконец Вероника заметила указатель, который вел к могилам летчиков из дивизии «Нормандия – Неман». Свернула…

И сразу же, за поворотом, увидела нечто вроде часовенки с желтыми стенами.

Подошла ближе, оглянулась – это место едва просматривалось среди деревьев, с центральной аллеи и не разглядишь. Действительно, где еще прятаться мальчишкам…

Все стены были исписаны – карандашом, ручкой, мелом, обломком кирпича. «Господи, пошли мне здоровья!», «Пусть нам дадут квартиру», «Синеокова, полюби меня!», «Помоги не завалить сессию»… – вот только некоторые надписи.

Как звали похороненного здесь, не удалось узнать – лишь несколько букв явно готического шрифта можно было разглядеть на табличке, висевшей над входом. Для вечности этот человек остался Черным Канцлером. Готика, везде – готика…

Вероника, стуча каблучками, обошла склеп, довольно большой. У задней стены стояла скамейка – чугунная, основательная. Села. Раскрыла тетрадь на последней странице.

– Клим… – Слеза упала на рисунок, моментально впиталась в пожелтевшую бумагу.

Вероника находилась на месте, где, возможно, в последний раз видели Клима Иноземцева. Он был здесь, а потом пропал… Мистика: был человек – и нету.

Ладно, будем рассуждать логически.

Клима нет в живых – это очевидно (за двадцать лет – ни весточки).

Умереть сам не мог – молодой и здоровый.

Его убили.

Кто – не так уж и важно… Лихие люди. Действительно, в те времена всякое было возможно. Куда спрятали тело?

Ответ напрашивался сам – к другим телам.

Истина всегда проста. Никакой мистики: Клима убили и закопали на кладбище! Несчастная мать ищет его двадцать лет, а он – здесь…

Вероника почувствовала себя настоящим следователем. Мало ли историй, в которых женщина-дилетант раскрывает загадочные преступления? Да каждый второй детективный роман – о неугомонной особе, сунувшей нос не в свое дело!

Вероника захлопнула тетрадь и обежала склеп вокруг. Деревянные двери, обитые кованым железом… Ни замка, ни ручки. Дверь глубоко вросла в землю. Что там, внутри склепа? Кто там? Какие тайны хранит Черный Канцлер?

Вероника встала на цыпочки, пытаясь заглянуть внутрь сквозь растрескавшуюся от времени древесину. Не получилось.

Вероника ничего не боялась. Во время учебы в медицинском институте навидалась всякого. Мертвые не страшны, страшны – живые.

Вероника достала сотовый, набрала номер Маргариты Сергеевны.

– Маргарита Сергеевна, это я…

– Верочка!

– Послушайте… Милиция осматривала кладбище? Ну тогда, двадцать лет назад? Ведь если Клима в последний раз видели именно там… Я понимаю, вам больно и неприятно об этом вспоминать, но…