Одноклассница.ru
Шрифт:
– Ничего-ничего! – испуганно воскликнула в ответ Маргарита Сергеевна. – Я тоже все понимаю! Осматривали, да. И я там каждый клочок земли осмотрела… Никаких следов!
– А… а внутри склепа – смотрели?
– Да. Пусто. Открыли двери – пусто… Пустой такой павильончик!
– Спасибо.
Вероника нажала на кнопку отбоя. Клима могли закопать в чьей-нибудь могиле.
Не перекапывать же целое кладбище?!
– Черт… – с досадой пробормотала Вероника. Цокая каблучками, она снова обошла склеп, а затем по утоптанной земле
«Надо еще раз поговорить с Максимычем… Только бы он выздоровел! Тогда к нему в скором времени должна вернуться память!»
Вероника вышла на улицу, поймала такси. Возвращаться домой не хотелось – сердце билось словно сумасшедшее, в голове кружился вихрь из мыслей и догадок… Надо успокоиться.
– Здесь остановите!
Вероника заскочила в торговый центр. Наличных – кот наплакал, но здесь принимают карточки… С ходу принялась мерить костюмы.
Шопингтерапия – великая вещь. Успокаивает.
Вероника обожала костюмы. Особенно строгие, английские. Прямые широкие брюки или юбки до колен. Пиджаки классического покроя… Может, в этот раз купить юбку и жилет? В академии дресс-кода не существовало, все сотрудники ходили в белых халатах, а что под ними – юбка или джинсы, – никого не интересовало. Но у Вероники был свой личный дресс-код.
Когда Вероника перебирала вешалки с костюмами, с плеча соскользнула сумочка, шмякнулась на пол – на свет божий выглянул угол старой тетради.
Тетради, в которой Клим нарисовал ее портрет. Романтичное, неземное создание – с открытой шеей, в рюшечках-кружевах…
Что хорошо в семнадцать лет, в тридцать семь уже глупо надевать… Или нет? Вероника подошла к другим вешалкам, с платьями.
– Девушка! Вот это, это, это… Сорок четвертый размер. В примерочную. И вот это еще!
– Да, конечно. Тоже сорок четвертого?
– Да.
Из всех платьев Веронике понравилось только одно – черное, длинное, до полу, руки открыты, оригинальное декольте – отделано кружевами, но так… ненавязчиво. Готика. Стилизация под декаданс. Романтика, но не приторная…
«Это платье понравилось бы Климу!» – подумала Вероника, поворачиваясь перед зеркалом.
– Как?
– Если сюда еще яркие аксессуары, будет просто чудесно! – пролепетала продавщица. – А так немного мрачновато…
Вероника вдруг вспомнила гранатовые украшения Жени Мещерской. Такие, наверное, подошли бы к этому платью. Гранатовый браслет на тонкое запястье, гранатовые серьги… Косу расплести – она слишком простит, не под этот наряд, волосы забрать наверх. В пучок. Открыть шею. Нет, никакого пучка… Ленту! Нежную, шелковую… Вот это будет образ! Клим был бы в восторге.
Вероника наряжалась для Клима. Она хотела ему понравиться. То, что Клима Иноземцева уже не существовало на белом свете, почему-то очень мало волновало Веронику.
Вероника купила платье. Купила ленту. Купила цацек из граната – конечно, с авторскими работами, что
Дома Вероника оказалась в девятом часу.
Тараса еще не было.
Вероника переоделась в черное платье (такое готическое и декадентское!), встала на шпильки. Убрала волосы. Браслет ей показался грубоватым. Не то… Может, действительно обратиться к Женькиному умельцу? Хорошо, что визитку с его адресом не выбросила…
Бледное строгое лицо. Вероника подвела глаза, накрасила ресницы. Губы – темно-вишневой, почти черной помадой. Ой, а где-то был черный лак… Специально купила – красила ногти на прошлый Хэллоуин, должен остаться пузырек… А, вот он. Вероника быстро накрасила ногти, встала перед зеркалом. Самой стало страшно – невеста Черного Канцлера, да и только… Красное и черное, черное и красное. Кровь и могильная земля… Кровь Клима пролилась на могилу Черного Канцлера. Но она все равно найдет Клима, все равно.
Брызнула на ключицы духами – тяжелыми, удушливыми – тоже бесполезная, на один раз, покупка. Зимний запах, резкий – не для лета.
Приход Тараса застал ее врасплох. Хлопнула входная дверь.
– Никуся, ты дома?.. Ау!
«В хорошем настроении», – машинально заметила Вероника. В следующее мгновение в комнату вошел Тарас.
И остолбенел.
Пауза длилась не меньше минуты.
– Ни-ка?!
– Тарас… – пробормотала Вероника, чувствуя страшное смущение. – Я… Очень плохо, да?
Тарас сглотнул. Потом обошел Веронику вокруг.
– Тебе идет… очень оригинально. Полная смена имиджа!
– Правда?
– Ты знаешь… а мне нравится! – Он засмеялся. – Господи, Ника…
– Я вот платьишко на лето купила… А то как-то надоели эти костюмы…
Муж взял ее за обнаженные предплечья, повернул к себе. Потом резко прижал к себе, поцеловал.
– Ты меня с ума сведешь… Ох, Ника! Ника, Ника, Ника… – уткнулся носом в ее шею, шумно вдохнул. И едва слышно застонал. – О-о-о… Что это за духи?..
Он вел себя как юноша. Неловкий, нервный, горячий. Жадный. Не грубый, но… На грани.
Вероника привыкла к другому Тарасу – методичному и основательному. Предсказуемому. Она потому и не ревновала его никогда. Он пропадал целыми днями, а потом возвращался и – припадал к ней. Так было всегда. Вечный огонь. Не костер, не тлеющие искры, а ровное пламя. Его желание было величиной постоянной и неизменной.
В этот же раз Тарас буквально пылал и горел.
А вот Вероника как женщина огненным темпераментом никогда не отличалась. Она не была холодна, но… Иногда она уставала. И хотела только одного – спать. (Анекдот: «Приходит муж поздно вечером домой. На столе записка. „Дорогой, хочешь есть – ужин в холодильнике. Хочешь заняться сексом – не буди“…» – практически про нее…)