Однажды в Карабахе
Шрифт:
– Больше всех мэтр употребляет, – проворчал Оператор на стоящего в очереди за Тельняшкой Режиссера.
– У меня нервная профессия, – махнул на него тот, проглатывая содержимое стакана.
– Пейте молоко, – вкрадчиво посоветовал Оператор.
– Однажды я тебя убью, – пробормотал Режиссер, нюхая свою видавшую виды конфету.
– У нас остался последний рассказчик, – подал голос Прилизанный, – давайте закончим наши мучения.
Все повернулись к Длинному ветерану. Он сидел какой-то отчужденный и безучастный.
– Вы
– В самом деле? – переспросил с легкой иронией Прилизанный. – Мы перетерпели ваших товарищей, поверьте, и вас как-нибудь переплавим.
– Ну, смотрите, я вас предупредил. На самом деле я намеревался рассказывать другую историю, но после услышанного… – он чуточку задумался… – хочу рассказать главную историю своей жизни. Не знаю только, как вы ее воспримите?
– Ну-с, голубчик, вы нас заинтриговали, – вновь сыронизировал Прилизанный, вытирая стекла запотевших очков. – Хотя, думаю, после рассказов ваших товарищей мы вряд ли чему-то еще удивимся.
– Я когда-то давал подписку о неразглашении, – замялся Длинный. – Но время-то сколько прошло…
– Вау! – восхищенно воскликнула Аталай. – Как интригующе! Я еще никого не целовала, заметьте… – игриво заискрила она глазами.
– Да вы только грозитесь, голубушка, – с досадой съехидничала Гюля. – Поцелуйте же кого-нибудь, успокойтесь наконец.
– И поцелую! – затоптала ножками Аталай. – И вас не буду спрашивать, противная тетя! Я в отличие от вас вкус к поцелуям еще не потеряла.
– Ах ты, шалава! – Гюля превратилась в разъяренную тигрицу. – Это я тетя?!
– Ну, знаете, – пробурчал дамам Прилизанный, – только бабских разборок нам не хватало… А вы, – обратился он к Длинному, – заканчивайте вступление и начните. Если что, я сам вырежу что не надо. Поверьте, – взгляд чинуши опять остекленел, – я по этой части достаточно компетентный человек.
– Не-е, так не пойдет, – вдруг заворчал Режиссер, – а обед? Мы так не договаривались. Обед – святое дело!
– Вы что, мэтр, устали сосать конфету? – мстительно поинтересовался Оператор.
– Щас ты у меня…
– Молчать, каналья! – опять заревел Прилизанный и хлопнул по столу. – Господи, что за публика!
– Вообще-то товарищ дело говорит, – спокойно констатировал Арзуман. – Может, пообедаем где-нибудь, после соберемся?
– У меня в горле высохло, – блеснул и так слезящимися глазами Режиссер. – Как будто по ней трактором проехали, комбайном пропахали. Так невозможно работать, протестую! – начал стучать по столу он.
– Пейте воду… – вновь подло вставил Оператор.
– Чтоб тебе утопленником быть! – вконец озверел Режиcсер. – То молоко, то вода!
– Дяденьки, – промурлыкала Аталай, сладко зевая и привычно выпячивая грудь, – я бы тоже не отказалась от шашлычка, – облизнула она пухлые губки. –
Тот чуть не поперхнулся.
– В общем, вы в восторге, – взяла его за локоть Аталай.
– Ганмурат бек, – съехидничал, как всегда, Бакинец, – только не путайте одно сочное блюдо с другим. В вашем возрасте это небезопасно…
Взрыв хохота окончательно смутил бедолагу. Растерявшийся и смутившийся, он лишь помахал кулаком обидчику.
– Я предлагаю собраться завтра в каком-нибудь ресторане и всем коллективом попробовать этих самых шашлычков, а заодно и выслушать рассказ нашего товарища. Что скажете, господа?
Воцарилось молчание. Ветераны молча пригляделись.
– Хорошо поешь, начальник. Ресторан, шашлык… – пробормотал Тельняшка. – При нашей пенсии не то, что в ресторан, в чайхану лишний раз не сходишь. Нам хотя бы килечку да сальца! И водочку с прицепом… – мечтательно чавкнул он губами.
– Сам ты ешь свою кильку, урод, – бросила Гюля. – Я эту дрянь никогда не съем.
Арзуман вовремя сжал плечи разъяренному ветерану и упредил конфликт.
– Понимаете, батюшка, как родину защищать, власти сразу нас вспоминают и хватают за… – тут он к месту чихнул. – А вот обеспечить средствами на рестораны и банкеты, увы, желания не имеют.
Прилизанный ожидаемо поморщился:
– Как представитель вышеупомянутой власти, я как раз собираюсь опровергнуть это ваше неправильное восприятие, голубчик. Вы только предложите, где соберемся?
Я вспомнил встречу однокурсников.
– Предлагаю очень уютный ресторан “Не горюй”. Вкусная кухня и приемлемые цены.
– Звучит, как рекламный ролик, – усмехнулась Гюля.
– Это на Шихово, на берегу моря, – оживился и Арзуман, – я поддерживаю командира. Там собираются в основном бакинцы нашего поколения…
– А еразов туда пустят? – не удержался опять Бакинец, но тут же поплатился за подлость. Ганмурат успел схватить его за шкирку и начал медленно поднимать.
– Думаю, одного пустят… – торопливо воскликнул Бакинец, тщетно пытавшийся дотянуться ботинками до пола. – Пустят, всех пустят, я лично походатайствую… – в отчаянии закричал он.
– Пустите, медведь. Он же задохнется!
Это Гюля бросилась на помощь Бакинцу и, вцепившись в руку Древнего Огуза, помогла освободить тощую шею городского жителя.
– Ну что ж, пусть будет “Не горюй”, – подытожил Прилизанный. – Полагаю, мы сможем положиться на вкус товарища Балабекова. Так что соберитесь к обеду в указанном месте, господа хорошие, и не будьте чрезмерно дотошными от греха подальше, – с украдкой взглянул он в сторону Арзумана.
И на этой жизнеутверждающей ноте и подвпечатлением услышанных рассказов, мы разошлись…