Одна на Троих
Шрифт:
Она цепляется за меня так, что подними меня сейчас великан за шкирку и хорошенько встряхни, не свалится, удержится.
Хороший цветочек, хваткий и сильный. . .
Мой. . .
Отвлекаюсь, и мне чуть было не прилетает в висок, но Лёха перехватывает руку и в два счета заламывает "охотничка".
Разрываюсь между чувством проучить зарвавшегося подонка или побыстрее уволочь Машку из этого притона.
А ещё выяснить, как она здесь вообще оказалась! Не верю, что это её регулярный досуг.
Подруга!
Оборачиваюсь,
Есть!
Не сбежала, хотя такие обычно линяют первыми.
Всё в том же звуковом вакууме бросаю Лёхе просьбу разобраться со всем, включая блонди, и прямым, моментально протрезвевшим, шагом отправляюсь на выход, просто приподняв цветочек повыше, так, чтобы она смогла схватиться за мою шею.
– Ри–и–иша, – хнычет она, сглатывая слёзы и дергаясь в обратном направлении.
– Не реви. Лёша со всем разберётся. С ней в том числе, – обещаю я, чем провоцирую новый приступ всхлипов. – Ты же знаешь Чернова, с ней все будет в порядке!
Останавливаюсь, уже выйдя из клуба. Достаю телефон, со всё также висящей на мне Аловой, вызываю Макса, и пока жду машину, не нахожу ничего лучше, как прикоснуться к ее волосам, провести по ним рукой, а затем ещё и ещё, успокаивая, как малышку, и охреневая от того, что это действует.
Действует не только на неё. . . Мне вдруг становится страшно выпустить её из рук и никогда больше не увидеть. . .
Так. . . Спокойно. . .
Нужно выяснить всё до конца, разобраться в этой скверной ситуации и проспаться.
– Ты пил и курил. . . – внезапно предъявляет претензию мне цветочек, шумно втягивая воздух, уткнувшись в мою шею. – Мне не нравится. Не надо больше.
Она немного сдвигает голову и я чувствую её губы у себя на бешено пульсирующей вене, которая готова вот–вот лопнуть от внезапно взлетевшего давления и потока крови шуранувшего прямо из моего обезумевшего сердца.
– Машка, ты сошла с ума! . . –шепчу я ей, с ужасом понимая, что через секунду меня будет уже не остановить. . .
Близость цветочка превращает окружающее пространство в ад с вмиг вспыхнувшими, требующими удовлетворения инстинктами.
Твою ж!
Не так! Не здесь! Да и вообще не! – пытаюсь встряхнуть я своё сознание, заставить его опомниться и не натворить того, что потом невозможно будет исправить.
Но она, как будто бы специально, провоцирует, прижимаясь ещё плотнее, приоткрывая губы, согревая своим теплым, растворяющим остатки моего рассудка дыханием.
С неимоверным усилием отрываю от неё руки, обхватывая голову Маши и приподнимая со своего плеча.
Мне нужно видеть её глаза. . .
Заплаканные, с покрасневшей, припухшей кожей вокруг.
А она, словно чувствуя мою потребность, делает глубокий
– Никита Владимирович, что там?! ! – грубо врывается в наш мир жёсткий голос Макса. – Почему вы не связались со мной сразу же? – напряжённо давит он, втаскивая меня, словно при помощи мощной лебедки, в привычную, унылую реальность.
Быстро прижимаю голову Маши к своему плечу, пытаясь хоть на чуть–чуть задержать её возвращение.
– Домой, – отдаю приказ я.
– А как же Чернов?. .
– Он гость Баринова. Они разберутся, – отметаю я дальнейшие разглагольствования.
– Мне нужно к Рише, – подаёт голос цветочек, предпринимая попытку выбраться из моих рук.
Так быстро?! !
– Нет, – отрезаю я, собирая все свои силы, чтобы всё же опустить Машу на землю, но не позволить ей от меня отойти.
Мозг, как сверх навороченный процессор обрабатывает все подходящие варианты и находит верный!
– Тебе нельзя там появляться. Мне, Чернову, твоей подружке – да. Тебе – нет!
Цветочек поднимает голову, а я поспешно отвожу взгляд, чтобы не дать вернуться тому бешеному соблазну, который все ещё бурлит в крови, не давая мне окончательно протрезветь.
– Репутация, Маша, то, что ты так ценишь и о чём говорила ещё в первую нашу встречу.
– Во вторую, – уточняет она, вытирая все ещё продолжающие стекать по ее щекам слезы.
– Неважно, – отмахиваюсь я, как будто это имело место быть не пару дней назад, а как минимум год. – Когда вы собирались вернуться домой?
– Поздно, – лицо цветочка начинает морщиться в попытке вновь разрыдаться.
– Отец тебе разрешает? – с недоумением спрашиваю я, потому что на его месте я бы поджидал дочь прямо у клуба, а лучше вообще запретил ей развлечения подобного рода.
– Я взрослая! – возмущённо возражает мне она, забавно подтирая нос рукой, а потом чуть тише добавляет: – Мы бы вернулись к Ришиной тёте, а уже утром домой.
Да!
– Переночуешь у меня! – разворачиваю я ее к машине, с уже предусмотрительно распахнутой Максом дверью.
– Зачем? – возвращается цветочек к нашей привычной манере общения, с глухими, низкими нотами страха.
– Чтобы я точно мог контролировать ситуацию, Алова, – мне не хочется называть её по фамилии, но это то, что нужно, для плана уже формирующегося у меня в голове. – Я не хочу обнаружить внезапно возникшее твоё интервью в таком виде.
Маша моментально заглатывает наживку, пробуя одновременно одернуть шорты и прикрыть грудь, в практически прозрачной кофте.
– Утром во всем окончательно разберемся, а сейчас домой, спать, – подсаживаю я ее на заднее сиденье, захлопывая дверь, и тут же занимая место рядом с Максом.