Одна на Троих

Ласка Уля

– Не думал, что Воронов окажется настолько прав.

– В чём? – не отрываясь от монитора, интересуется Маша.

– Что работа твоё счастье.

Она фыркает мне в ответ и выдает:

– Нет.

– А что?

– А ты попробуй уйти и узнаешь.

Выпрямляюсь, делая шаг в сторону, и тут же моя шея оказывается замкнутой

в кольцо её рук.

– Только ты. Просто, милый, я люблю работать рядом с тобой, – жарко целует она меня, ясно давая понять, что для дел у нас впереди вся жизнь, а на сегодня рабочий день точно окончен.

Цвето–о–очек. . . только мой!

Эпилог

Маша

– Да, конечно, не переживай, я обязательно с ней поговорю, – успокаиваю я Илью относительно той активной деятельности, что развела Риша в связи с подготовкой ко дню рождения Наты. – Да, сегодня в обед у нас как раз встреча. Увидимся, – отключаюсь я, подхватывая две чашки, уже разлитого кофе, и поворачиваясь к столу.

Вопросительно–осуждающий взор мужа.

– Никит, тут осталось буквально полмесяца, она родит, и Илья успокоится.

– Коне–е–ечно, – помогает он мне поставить чашки на стол, сразу же усаживая меняк себе на колени. – Только потом, он будет переживать, что она будет проделывать все то же самое с младенцем на руках, – щекочет он мою щеку мягкой отросшей щетиной.

– Думаешь? Всё–таки четверо детей, включая Вику, должны её притормозить.

– Сомневаюсь, – подбирается он к моим губам, чтобы поцеловать и. . .

– Всё, я готова, – раздается из–за спины тонкий девчачий голосок.

Никита тормозит, медленно поворачивает голову в направлении часов, висящих на стене, хмыкает, отмечая, что до выезда на работу ещё действительно рано.

– Доча, а, может быть, ты с нами позавтракаешь? – серьезно, но очень мягко интересуется он.

– Я уже, – бодро рапортует Ната,

обходя нас по кругу, чтобы попасть в поле зрения отца.

Да, полный парад – платье, колготы, туфли, заколки, выбранные самостоятельно и самостоятельно же закреплённые. "Я сама" в самом разгаре.

– Уже? – теперь его вопрос обращён ко мне.

– Уже, – подтверждаю я.

– Значит, мне нужно поторопиться, – делает вывод он.

– Да, папочка! Поторопись! У нас в саду сегодня столько всего, – с восторгом делится наша четырехлетняя дочь своими грандиозными планами. – Борьке и Диней классно, они же вдвоем, – с лёгкой завистью упоминает Ната близнецов, сыновей Ильи и Риши. – Но ничего, –продолжает она, – тётя Риша сказала, что у неё будет малышка. Мам, заберём её себе? Зачем она мальчишкам? А мы девочки, нам будет весело.

– Нет, Ната, – вклинивается в беглую речь дочери Никита. – Давай, мы заведем себе свою малышку, – руки мужа плотнее обнимают мою талию. – Но пока её ещё нет, ты будешь ездить в гости к тёте Рише.

– О! Хорошо! – мгновенно соглашается она. – И мы возьмём с собой Рафа! – восторженно выкрикивает она сокращенное имя Рафаэля, сына Лёши и Ди, который на год старше нашей местной тройки.

– Точно! И вся банда в сборе!

– Илья тебя прибьет, – тихо хихикаю я.

– Нет, поблагодарит. Риша точно будет при деле, – подмигивает мне он.

– Побыстрее! Ам–ам! Я вас уже заждалась! – вновь торопит нас дочь, выбегая из столовой.

– Никит. . .

– Хочу. . . – наконец–то, целует меня он.

– Знаешь, тогда, пять лет назад, – отстраняюсь я от мужа на мгновение, чтобы отдышаться и сделать признание, о котором так долго думала, – я сказала Илье, что у меня никогда не было мечты о семье. . . Ты. . . мне её подарил. . .

– А ты мне, цветочек. Всю жизнь. . .

Конец.