Одна на Троих
Шрифт:
Риша же не узнает? Всего–то один танец, – киваю я сама себе.
Шагаю вперёд, окунаясь в музыку, ловя ее волны, следуя ритму. . .
Резкий рывок. Меня перехватывают поперек тела.
– Сладкая детка, – заявляет наглый бас мне прямо в ухо. – Пошли, такую пластику нельзя растрачивать понапрасну, – четко обозначает он свои намерения, а на мою попытку вырваться, только сильнее сжимает тиски своих рук.
– Отпусти, – начинаю выворачиваться я, с ужасом понимая, что это дохлый номер, а охранники вокруг, продолжают тупо игнорировать наш конфликт.
Они видят
Это как?! !
– Риша! – ору я, но мой рот тут же накрывают ладонью, лишая голоса.
Нет! ! ! – уже только мычу, не прекращая попыток освободиться.
Если он утащит меня в вип–зону, то мне конец. . .
Рывок!
Что ж ты такой сильный гад?! !
И уже на самом выходе из основного зала, когда мне не остаётся ничего, кроме как безмолвно рыдать, перед глазами появляется фигурка Риши, которая со всей силы втыкает острие маникюрных ножничек, в руку зажимающую мне рот.
Урод взвизгивает, но не отпускает, а Ришку вдруг хватает охранник, тот самый, который обязан обеспечивать безопасность, скручивает ее без особых усилий и обиженно сообщает:
– Твари вообще оборзели, уже и отрабатывать не хотят. Примите наши извинения, сейчас я пришлю врача. Эту, – указывает он на меня, –можете забрать с собой. Ваша.
Мамочки! . .
Глава 31
Никита (суббота, шестью часами ранее. . . )
– Никита Владимирович, ей–богу, как будто первый раз! – не выдерживает мой водитель–телохранитель–советник по решению вопросов не в совсем правовом русле.
Остался ещё от отца, из тех пятидесяти процентов работников, которых я оставил при реорганизации, как соответствующих моим требованиям.
– Макс, но я не понимаю, как можно вообще тянуть бизнес при таком подходе? Когда все через задницу, а он ещё и усугубляет это своими неадекватными приказами.
– Удача, – следует незамедлительный ответ. – Ну и не без нормальных людей рядом, которые все же поддерживают его на плаву. Плюс хорошая реакция в таких ситуациях, как с вами, так сказать, быстрый переход из состояния царя в готового на все холопа. Но ребят он посылал до последнего, поэтому в этот раз без вас никак. И даже можете не сомневаться, что сам приедет проверить наш участок, куда они незаконно свозили свои отходы. Всё–таки, Никита Владимирович, ваш батюшка, царствие ему небесное, обеспечил вам отличный имидж!
Насчёт небесного я сильно сомневаюсь. Но лукавить не буду, реально помогает не мараться в подобного рода делах, когда личное присутствие и словесное закрепление работают не хуже физического воздействия.
– Согласен. Но потратить на это полдня? И по ощущениям, как будто сам извозился в дерьме.
– Без вас никак, – повторяется он, подчёркивая крайнюю степень необходимости. – Вы же сами запретили учить по–старому, – с некоторым недовольством оправдывается он.
– Я не жалуюсь, – обрубаю дальнейший разговор в этом направлении. – Жалко время.
– Сейчас домой? Массаж, сауна? Илка? Лайла? – выдает Макс стандартный набор
– Нет. Сейчас на работу, просмотрю всю незавершенку и планы на следующий месяц. Потом отсыпаться.
– Теперь–то полегче будет, – с какой–то совсем нехарактерной мягкостью в голосе произносит Макс и добавляет: – Мария Васильевна взяла хороший старт.
– Да?. . – удивлённо переспрашиваю я, потому что его части работы цветочек не касается вообще. Никак.
– Отзывы работников, кто сталкивался лично, – понимающе комментирует он мой вопрос.
– И что? Хвалят?
– До Марго ей, конечно, далеко, но потенциал есть. Гибкая, без упертости, но с настойчивостью. Связь с Крапивиным не в плюс, но сколько там той связи? А против Воронова, он, как птенец.
– Макс, какая нахрен связь? Она же просто проходила у него практику! – резко огрызаюсь я, заставляя его обернуться.
– Так я и говорю, что ничего кроме практики, – его голос обретает нотки свойственные врачу–психиатру, успокаивающему буйного пациента.
А немного спустя он почему–то интересуется:
– Никита Владимирович, а как прошел вчерашний благотворительный вечер? Первый же раз без Маргариты.
– Не знаю, – отмахиваюсь, потому что глупое упоминание Крапивина всё ещё раздражает мой мозг своей неуместностью использования рядом с именем Аловой.
– У Ильи Константиновича, всегда все под контролем. Можно не переживать. Насколько помню, все его действия, всегда имеют четкое обоснование.
– Угу, – вполуха слушаю его дифирамбы Илье.
Да без него там цветочку вообще нечего было бы делать. Затравили бы, только чтобы развлечься. Но вчера я слышал их план, он был совсем неплох, если бы что–то пошло не так, Илья бы точно сообщил. Значит, всё, как всегда. Скука.
На въезде на пропускной получаю сообщение о том, что Лёхе вдруг приспичило поработать с нашими общими документами. А это значит, он у меня. Да, у него есть доступ, но за всё время нашей совместной работы пользовался он им от силы раз пять.
Точно, по разу в год как раз перед сдачей годового отчёта. Но у нас июль. . . За полгода? На настолько экстравагантный поступок неспособен даже Чернов.
Зато он вполне способен добраться на халяву до моего бара, – прилетает запоздалая мысль и я, забив на лифт, взбегаю по лестнице вверх, проношусь по коридору, как порыв шквалистого ветра и дёргаю ручку своего кабинета.
Ха. . . Взломать замки бара он всё же не посмел, значит, степень расстройства непредельная, как было в случае с Дианой.
– Чернов, – хватаю я его за шиворот, приподнимая и стягивая с дивана, на котором он комфортно растянулся, умудрившись закинуть ноги на его спинку. – Ты не у себя дома. Собирайся, дуй туда и отдыхай так, как считаешь нужным. Тут только работать!
– Никит, ну что ты такой бесчувственный? – вынимает он наушники и, ловко крутанувшись, возвращается на диван, но уже в сидячее положение. – У тебя идеальный кабинет для страданий, я ещё в прошлый раз ощутил его неповторимую ауру. Ещё бы с баром не жадничал, – бросает на меня он взгляд полный укора.