Одержимый
Шрифт:
— Месячные, — всхлипываю — Снова месячные, — крепкое тело мужа каменеет. — Я бракованная, Леш. Прости меня, — плотина будто рушится. Я кричу, изо всех сил кричу. Муж целует, обнимает. Он мой центр. Моя сила. Из-за него я не развалилась на части, когда выкидыш случился впервые. Но я больше не могу. Я так устала.
— Элина, — Леша гладит по спине, едва я выдыхаюсь. Вешу на нем как поломанная кукла. — Не молчи. В себе не держи, — я знаю, что Леша взвешивает каждое слово. — Ты хочешь ребенка, я понял. Но мне все равно, — отстраняюсь. Его глаза
Только сейчас я поняла, что мое сердце сжимала невидимая рука страха. Она ослабила свою щупальца.
— А если я не смогу?
— Элина, — Леша выдохнул, запрокинул голову. — Ты совсем не понимаешь, что я к тебе чувствую, — надломано шепчет. Боли в его словах безмерно. Утыкаюсь в его шею, целую. Леша поднимается вместе со мной. Усаживает меня на столешницу. Целует.
— Месячные, — шепчу, загораясь. — Леш! — муж разводит ноги и касается меня через ткань.
— Наплевать, — сообщает, снимая домашние штаны вместе с трусиками. Тянет за нитку тампона, а следом отшвыривает его в сторону. — Я схожу с ума, Элина, — ласкает губами кожу.
— Я тоже, — подтверждаю. — Я боялась, что не нужна тебе такая. Я не смогу без тебя, — шепчу. — Не смогу! Не оставляй меня!
— Никогда, — обещает муж, толкаясь в меня. — У нас будут дети, маленькая моя. Я тебе клянусь!
***
Через три месяца мы стали родителями. Как Алексей и обещал.
Мы усыновили маленького светловолосого карапуза. Отказника. Я трогала его маленькие пальчики и не верила своему счастью. Назвали сына Михаилом.
— Смотри, — говорю мужу. Мишка жадно сосет бутылочку.
— Вижу, — Леша присаживается рядом. Смотрит на Мишку и…улыбается.
— Если верить моей матери, у меня тоже был зверский аппетит.
— Если верить моей матери, то я тоже была обжорой, — муж с нежностью касается Мишкиного лобика. Малыш вспотел от усердия. — Все хорошо, Леш? — спрашиваю.
— Хорошо, — смеется муж. — Знаешь, думал, начну тебя ревновать, но нет. Штиль в душе, Элина. Надеюсь, это не сон, — он стал серьезным.
— Не сон, — касаюсь его руки. — Мы поборем своих демонов.
— Моих, Элина, моих, — поправляет Леша. Улыбается. Его взгляд блуждает от меня к Мишке. — Хотя… Уже легче, знаешь.
— Знаю!
3
Наша жизнь, постепенно, менялась.
С появлением Мишки, дом будто ожил, наполнился жизнью и… людьми. Муж нанял горничную Марину, кухарку Елену Александровну и няню Ольгу. На счет последней мы дико спорили, но муж остался непреклонен. Со временем я оттаяла к этой женщине, признав, что помощь с Мишкой мне действительно была необходима. Сын рос шустрым малым. Привычка тянуть все в рот в нем была неискоренима.
Алексей изменился тоже. Все реже я улавливала на дне его глаз тоску. Он почти не просыпался среди ночи. Все чаще Алексей стал говорить, яваслюблю. Когда муж проводил время
Наверное, я ошибалась. Нас не изменить. Я смогла в этом убедится.
— Ты здесь прячешься? — Алексей стоял на пороге детской. Руки в карманах брюк, взгляд тяжелый, изучающий.
— Нет, конечно, — вру. Именно это я и делала последнюю неделю. Старалась свести время с мужем к минимуму. Приходила в спальню, когда Леша уже спал, уходила с первыми лучами солнца. Прикрывалась сыном, зная, что Алексей не станет выяснять отношения, допытываться, когда Мишка рядом.
— Идем, — тихо говорит Алексей. Я не двигаюсь. Впрочем, муж тоже. Стоит, не меняя позы. — Элина, — тон режет уши. А я боюсь. Буквально задыхаюсь от страха и паники, как тогда, в прошлой жизни, когда Алексей был лишь моим мучителем.
Вдыхаю кислород мелкими порциями, мысленно умоляя сына проснуться.
Мишка продолжает крепко спать.
— Идем, — сдаюсь. Горло сдавило.
Муж поймал меня за руку, когда я пыталась пройти мимо него.
— В спальню, Элина, понятно? — тихо, угрожающе. Киваю, а после несусь сломя голову, едва муж отпустил руку.
Сердце унять не получается, оно бьется где-то в горле. А потом, резко замирает, когда Леша, войдя спальню закрыл за собой дверь на ключ.
— Я спрошу один раз, хорошо? Что происходит? — молчу. Мысли в голове скачут как блохи. Я не смогу соврать. А правда нас убьет. Все окажется бессмысленным.
— Леш, — складываю ладони в умоляющем жесте. Выражение его лица остается неизменным. На секунду мне показалось, что он уже все знает. — Там, на приеме кое-что произошло.
— Что именно?
— Леш…
— Мне, блядь, клещами из тебя вытягивать? — шипит. Муж сейчас зол. Я буквально чувствую волны исходящие от его мощного тела.
— Лялин. Он…он поцеловал меня, — все было случайно. Я даже не почувствовала угрозы от одного из меценатов. В одну секунду я оказалась прижатой к стене, а его язык проник в мой рот. — Я…я тут же его оттолкнула, — душа затрещала по швам. Алексей запрокинул голову, некоторое время так стоял. А когда снова посмотрел на меня, ноги мои подкосились, и я рухнула на пол. Муж улыбался. Обреченно, грустно и решительно, одновременно.
— Твою мать, — выдает он, даже не пытаясь поднять меня. — Лялин, говоришь?
— Леш, я тебя умоляю, — всхлипываю. — Не надо! Я больше не пойду никуда! Буду сидеть дома, заниматься Мишкой…
— А что мне делать? Как поступить? — Алексей подходит, приседает передо мной на корточки. Пальцами подхватывает подбородок. Смотрит. Смотрит. Смотрит. — Ты моя, Элина. Моя, блядь!
— Твоя, — подтверждаю со всей поспешностью. — Навсегда! Я прошу тебя, оставь его. Ты все разрушишь, понимаешь? — тянусь к мужу, но он отстраняется.