Одержимый
Шрифт:
– Доброе утро, мистер Лаббингс, – сухо ответил Томас.
– Ну как, мир добр к вам в это прекрасное утро? – Очередной шквал алкогольного перегара. Лаббингс выпустил руку Томаса, с трудом вылез из-за стола и пригласил его сесть на круглый обшарпанный кожаный табурет.
Томас не счел нужным ответить на вопрос. Вместо этого он сказал:
– У вас для меня посылка.
Зазвонил телефон. Лаббингс втиснулся обратно за стол и дважды щелкнул по клавиатуре. На экране возникла надпись. Прочитав ее, Лаббингс поднял трубку и сказал:
– «Импорт-экспорт лимитед». Доброе утро.
Томас молчал и смотрел.
– Нет,
Лаббингс повесил трубку, и телефон тут же зазвонил снова. Толстяк извиняющимся жестом поднял палец, снова щелкнул по клавиатуре и, читая с экрана, сказал:
– «Спортивные автомобили Челтнема». Доброе утро.
Томас остановил взгляд на рядах полок. Во многих из них были письма и посылки. На полу возле стола стоял серый мешок «Королевской почты», из него на ковер высыпалось множество конвертов. Рядом выстроились несколько стопок корреспонденции. Похоже, Лаббингс сортировал почту по различным компаниям, которые арендовали у него адрес и телефон.
– «Форд-гранада-скорпио», пробег не больше пятидесяти тысяч миль? – переспросил Лаббингс. – Боюсь, что никого из наших продавцов сейчас нет на месте. Я могу записать ваш номер, и вам перезвонят через несколько минут. – Лаббингс с ужасающей скоростью напечатал номер, преувеличенно вежливо поблагодарил звонящего и обратил внимание на Томаса. – Обычно в такую рань звонков меньше. Так, посылка… да, действительно. Прибыла вчера. Вы ведь звонили, доктор Джоэль? Могу я предложить вам чаю? Кофе?
– Просто отдайте посылку.
– У меня есть новая брошюра. Дополнительные услуги, которые вас могут заинтересовать. Ее можно просмотреть за минуту.
Он сунул Томасу грязно-серый листок, подошел к полкам и секунду в раздумье смотрел на них.
– Ах да!
Он нырнул за свой стол и вытащил большую квадратную коробку с надписью «Хрупкое» на боку. Она была адресована доктору Теренсу Джоэлю, почтовый ящик номер 2876, Челтнем, Глостершир GL78 RS.
– Теперь мы можем обрабатывать вашу электронную корреспонденцию, доктор Джоэль. И голосовую почту. По-моему, мы раньше не предлагали услугу голосовой почты, верно?
– А по-моему, предлагали, – сказал Томас. – Но я должен идти. Меня ждут.
– Конечно! Рад был встретиться с вами, доктор Джоэль. Если вам понадобится провести конференцию, вы также можете обратиться к нам. Если желаете, я покажу наш зал для конференций.
– В другой раз.
– Конечно. Естественно. Заглядывайте в любое время – мы всегда вам рады. В конце концов, это ведь ваш офис! – Лаббингс издал отрывистый глупый смешок.
Томас вернулся в машину. Коробка была тяжелее, чем он ожидал. Ему ужасно хотелось открыть ее. Но на улице нельзя. Он положил коробку в багажник, закрыл его и проверил надежность замка. Потом сел в машину, опять вышел из нее и еще раз удостоверился, что багажник закрыт.
Прежде чем двинуться, он снова проверил багажник.
48
– Вас что-то гнетет сегодня, доктор Теннент, – сказал старик. – Я вижу, что вам трудно сосредоточиться.
Майкл сидел в удобном кресле в своем кабинете в Шин-Парк-Хоспитал. Напротив него на диване, с негнущейся спиной, сидел бывший надсмотрщик
Майкл и без Германа Дортмунда знал это. Сегодня ему совсем не хотелось видеть этого пациента в своем кабинете. Он вообще не хотел никого видеть. И меньше всего это омерзительное существо.
Он хотел, чтобы консультация поскорей закончилась и Дортмунд ушел. Он взглянул на часы. Девять тридцать. Еще пятнадцать минут – и у него будет передышка. Он сможет позвонить в офис Аманды, чтобы узнать, нет ли каких известий. А если их нет, он уже знал, что будет делать. У него щипало глаза от усталости, но из-за высокого уровня адреналина он функционировал на все сто процентов.
– Давайте поговорим о вас, – не желая отвлекаться, сказал Майкл.
Дортмунд был одет как обычно – как провинциальный английский джентльмен. На нем был костюм из твида, явно слишком теплый для этого солнечного летнего утра, рубашка в клетку, перехваченный скромной золотой булавкой галстук, свидетельствующий о членстве в Национальном тресте, [5] и коричневые замшевые ботинки.
5
Национальный трест – организация по охране исторических памятников, достопримечательностей и живописных мест; финансируется преимущественно за счет частных пожертвований и небольших государственных ассигнований.
Он смотрел на Майкла маленькими холодными глазами.
– В прошлый раз, когда я был здесь, – сказал Дортмунд своим гортанным высокомерным голосом, – я рассказал вам о своей способности предчувствовать несчастье. Я сказал вам, что вы потеряете любимую женщину. – В углах его змеиных губ застыли две капельки слюны. В его голосе сквозило самодовольство. Даже удовлетворение. – Это о ней вы сейчас беспокоитесь, доктор Теннент.
Майкл молча смотрел на него. Как и в прошлый раз, он не хотел оживлять извращенные фантазии старика, расспрашивая его о подробностях, но в то же время не мог просто отмахнуться от его замечания, поэтому спросил:
– Вы что-нибудь хотите добавить к сказанному?
Не шелохнувшись и не отведя взгляда, Дортмунд ответил:
– Нет.
Майкл подумал, что старик играет в игры.
– Почему вы считаете, будто я беспокоюсь о ком-то?
– Я думал, что плачу вам, чтобы вы помогали мне, доктор Теннент.
– Так и есть, но на нашей первой консультации вы говорили, что пришли ко мне в надежде искупить вину за то, что вы делали в Белсене. И это вы, а не я предложили новую тему. Итак?
– Это не имеет для меня большого значения. Это просто наблюдение, не больше.
Майкл разорвал зрительный контакт, взглянув в карту Дортмунда, – он давал старику возможность продолжить.
Пауза затягивалась. Майкл посмотрел на часы. Оставалось десять минут.
– Я прочел в «Таймс», что умерла Глория Ламарк, – наконец сказал Дортмунд. – Актриса. Она была вашей пациенткой – как-то я вместе с ней сидел в приемной. Я помню ее по фильму «Два нуля» с Майклом Редгрейвом.
Майкл вскинул глаза. Во взгляде старика был упрек – или это ему только показалось? Он не втянет его в обсуждение смерти Глории Ламарк.