Одержимый

Джеймс Питер

У него была награда Британской киноакадемии. Он вернулся домой и задумался о том, что денег остается все меньше и меньше – их уже не хватает даже на постоянную прислугу. Можно, конечно, уехать в Калифорнию к дочери, и потихоньку стареть в том городе, где тебя когда-то любили, и стать одним из тысяч проживающих там бывших знаменитостей.

Друзей остается все меньше и меньше.

Единственной отдушиной в его жизни является внучка Британи, которую он еще не видел и которая живет от него на расстоянии семи тысяч миль. И он покупает ей подарок, таким образом отмечая получение

награды.

Но где же этот подарок?

Гленн прошел в гостиную, залитую ярким солнечным светом. Свет играл на узорной раме зеркала. Сверкал на серебряном портсигаре на кофейном столике. Мигал красный огонек автоответчика на письменном столе в нише рядом с окном. Гленн подошел к нему. Судя по счетчику, в автоответчике было одиннадцать новых сообщений. Он нажал на кнопку воспроизведения и прослушал их все.

Сообщения были дописаны в дополнение к тем, которые он прослушал во вторник, но не стал стирать. Просьбы об интервью, поздравления от друзей – все они пришли во вторник вечером, до того как новость попала в прессу. Одно сообщение пришло в среду утром: коммерческое предложение от Брайана Уиллоубая из фирмы «Эверест Дабл-Глэйзинг», занимающейся продажей пластиковых окон с двойным стеклопакетом. Он сообщал, что в фирме начали действовать летние скидки.

В комнате было жарко. Пластиковые окна. В квартире уже были пластиковые окна. По набережной, постепенно разгоняясь, ехал грузовик. Пластиковые окна почти полностью заглушали шум. Из-за них мухи не могли вылететь наружу. Одна муха билась о стекло. Еще несколько дохлых лежали на подоконнике. Гленн не зря пришел: по крайней мере, дочь Коры не увидит этого.

Мухи не давали ему покоя.

Он посмотрел в окно, на широкий оживленный променад, на галечный пляж, на мокрый песок. Бьющиеся о берег волны. Отлив. Он вспомнил своего деда. Мели.

Там, где мели, самая опасная вода. Там, где мели, самые опасные скалы – они находятся неглубоко под поверхностью и видят тебя, а ты их не видишь.

Что я не вижу сейчас?

Он снова стал Корой Барстридж.

В прошлый вторник здесь было так же жарко? Открыл бы я окно? Он взялся за ручку, но окно было заперто на замок. Где у меня лежит ключ?

Кора заботилась о своей безопасности. Пожилые люди часто плохо переносят холод. Похоже, она ничего не имела против такой жары. Позже он вернется к окнам, а сейчас… Купил ли я подарок? Куда положил его? Отправил ли его прежде, чем покончить с собой?

Он увидел пакет. Большой темно-синий пластиковый пакет, застегнутый сверху. На его боку было написано: «Ханнингтонз».

Гленн открыл пакет. Внутри был розовый детский комбинезончик. Он вынул его и развернул. Маленькие ручки, маленькие ножки. Вышитое на груди большими буквами слово «Ползи!».

Он положил его обратно в пакет. «Ханнингтонз» – лучший универмаг в Брайтоне. Конечно. Британи – только лучшее. Баловать ребенка – это привилегия бабушки. У Гленна на этот счет был большой опыт. Мать Грейс с ума сходила по Сэмми.

Он

вернулся к окну. Его мысли обгоняли одна другую. Я Кора Барстридж, я страдаю от депрессии и собираюсь покончить с собой. Вчера вечером мне вручили награду Британской киноакадемии. В знак этого я покупаю детский комбинезончик, чтобы послать его своей внучке Британи, которая живет в красивом доме в Беверли-Хиллз, в Палм, к северу от Уилшира. Я стараюсь представить себе, как Британи будет в нем выглядеть.

Я прихожу домой. Почему я совершаю самоубийство, не отослав подарок?

Бессмыслица какая-то.

Гленн обернулся, посмотрел на темный коридор, ведущий к спальне, и содрогнулся – в его мозгу возникла картинка того, что он увидел там в прошлый вторник.

Вокруг него сгустился воздух. Тишина. У него было чувство, что Кора еще незримо присутствует в своей квартире. Она еще не ушла. Говорят, что душа умершего не покидает своего дома до похорон. Только после похорон она отправляется в другой мир.

Вокруг тени. Может, одна из них – Кора?

Неужели она злится на него за то, что он пришел сюда?

Я вторгаюсь в чужую жизнь, в чужую смерть только потому, что мне не сидится на месте и я хочу побродить по дому великой актрисы Коры Барстридж.

Это неправда!

Я пришел сюда, чтобы помочь тебе, Кора.

Он снова заглянул в пакет из «Ханнингтонз». На дне пакета лежал чек. Наряд маленькой Британи стоил пятьдесят семь фунтов.

Сумасшедшая сумма!

Я трачу пятьдесят семь фунтов – большую для меня сумму – на детский комбинезончик. Я хочу, чтобы девочка ползала в нем по всему дому, лепеча что-то по-своему. Я собираюсь послать его ей, а несколькими неделями позже получить целую пачку фотографий Британи в новом наряде. Я поставлю некоторые из них на камин, некоторые – на кухню. А некоторые буду даже носить с собой в сумочке.

Гленн положил чек обратно в пакет. Затем вытащил из кармана резиновые перчатки и надел их. Кора Барстридж не совершала самоубийства.

Это ясно как божий день.

50

Провал в памяти. Темнота в голове. Темнота вокруг.

Темнота в ушах, в глазах, во рту, в легких. Она дышала темнотой. Обоняла темноту.

Она безостановочно двигала глазами, но не видела ничего, куда бы ни посмотрела – вверх ли, вниз, влево или вправо.

Она осознавала, что лежит на спине – и все.

Изнеможение. В кости будто залили свинец. Не в силах бороться с силой притяжения, она неподвижно лежала, вынесенная на темный пляж бодрствования последней волной отступающего сна.

Дыхание.

Аманда просыпалась. «Гипнагогическое или гипнопомпическое», – пришло ей на ум. Состояния пробуждения. Гипнагогическими называют ненормальные состояния при засыпании или во время сна, гипнопомпическими – при пробуждении. А может, наоборот.

Она попыталась определить, где находится. Где темнота может быть такой темной?