Очки для секса
Шрифт:
— Теперь понятно, откуда он так осведомлен, какой вид с какой колокольни.
— А потом ты со своим сумасбродством, — Майя улыбнулась сквозь слезы.
— Это он так сказал?! — Аня тоже округляла глаза, чтобы тушь не потекла.
— Ага, но он любя, Ань.
— Слушай, так сколько ж Сашке лет?
— Двадцать три. Он младше нас почти на семь лет, представляешь?
— Нет, — Аня отвернулась от Питера, — Май, знаешь, что я тебе сказать хочу?
— Что?
— Правильно у тебя тогда шнурок порвался. И Жужку мы правильно завели, — Аня задумалась. —
— Варю, а что? — Майя смотрела на Аню с опаской.
— А пельмени и котлеты делаешь?
— Делаю, ты к чему это всё?
— А пюре? А пироги? — это звучало примерно как: «А с парашютом в тыл врага прыгнешь?»
— И пюре, и пироги тоже, — Майя уже не уточняла, зачем это всё.
— Смотри, Май, корми Сашку хорошо, — Аня подбирала убедительный аргумент, — у него, Май, как бы это сказать… У него, Майя… еще растущий организм — вот!
Аэропорт
Встречать Сашку в аэропорт поехали сразу после Исаакия. Но без предварительного звонка. Ведь логично: если точно известен рейс, то звонить незачем. Поэтому о задержке рейса стало известно только в аэропорту. Сашка обозвал их разными словами, потому что был уверен: они не звонят, так как знают о задержке рейса, а не наоборот. Думали вернуться домой, но потом решили, что как назло тут же все самолеты полетят и придется ехать обратно. И не поехали. Пошли выпить кофе.
— Знаешь, Май, — Аня рассматривала сердечко, нарисованное на каппучино, — я очень люблю аэропорты. И самой улетать-прилетать и встречать-провожать тоже.
— Летать — я понимаю, а аэропорты-то за что? — Майя тянула через трубочку Мокко.
— Понимаешь, аэропорт одновременно очень романтичное и очень прагматичное место.
— Ты аэропорт ни с чем не путаешь?
— Не-а, вот смотри: двое приехали в аэропорт. Он улетает, она провожает.
— Его?
— Ну, конечно, кого еще! И вдруг они понимают, что расставаться сейчас — неправильно. И так же вдруг решают, что надо лететь вместе. И тут же находится билет, и они улетают, обломав планы куче людей.
— Хорошая шутка.
— Романтично?
— Очень! А прагматизм в чем?
— Представь: он улетает, а она провожает.
— Те же, там же и туда же, только не тогда же?
— Типа того же, — Аня посмотрела на подругу с укором, — хотя ты права, может быть, и те же. Только гораздо позже. Или не гораздо.
— Подруга, теряю нить!
— Вас понял! Теперь о сюжете номер два в тех же декорациях. Идея лететь вместе никому не приходит. Или он намекает, но она думает и решает не лететь.
— Абсолютно здравый поступок. Прагматизм-то особый тут в чем?
— Так она решает: не лететь, не встречать, не звонить и не отвечать на звонки.
— Почему?
— Потому что эмоций не стало, а если их нет, то какой смысл в отношениях?
— И никого не ставить об этом в известность?
— Зачем? И так всё понятно.
— Прагматичный подход.
— И я о том же.
— Только более типична ситуация,
— Логично: женщины обычно принимают романтичные решения, а мужчины — прагматичные.
— Ань, это тост! Давай коньяку возьмем и бутербродов?
— Давай, только кто предложил, тот и идет добывать провиант.
— Давно писала своим родственникам в Израиль?
— Не имею таких, к сожалению.
— А ты повспоминай, пока я за бутербродами хожу, точно кого-нибудь вспомнишь.
— Как скажешь! Ты, главное, иди уже.
Майя минут десять вела переговоры с буфетчицей, результатом которых стали отличные только что нарезанные бутерброды и две порции коньяку. Бутылка обещала, что коньяк Хенесси. Аня с Майей изобразили гурманок — повдыхали аромат. Потом посмаковали первый глоток.
— Ни черта не смыслю в коньяке, — Аня сделала менее одухотворенное лицо и начала жевать бутерброд.
— Я тоже.
— Тогда какого лешего тебя на коньяк повело?
— Не знаю, просто сказанулось.
— Ну-у-у… это аргумент! В Сашкиных интересах прилететь побыстрее.
Майя позвонила благоверному. Тот сообщил радостную новость, что рейс еще задержали на час. Подруги пошли гулять по магазинам. После того, как чудом не купили по чемодану и, что самое настораживающее, без колес! — решили вернуться к еде. Сразу взяли кофе, пирожные, бутерброды и по коньяку.
— Майка, как ты думаешь, что мы будем делать в следующем сентябре?
— Даже предположить не берусь.
— А я знаю. Сентябрь — это предположительно. Но на следующий год мы обязательно с тобой, и с Сашкой, и с Валькой поедем в Коктебель на джазовый фестиваль. Представляешь: настоящая музыка, настоящее вино и настоящее море — и всё одновременно.
— Заманчиво.
— Не то слово. Я с нашими похождениями совсем забыла про Коктебель в этом году. Но на будущий год — обязательно надо ехать. И Вальке морской воздух будет очень полезен. Сашку убедим, что это надо ребенку. А фестиваль будет ему сюрпризом.
— Ань, мы сейчас с тобой напланируем, а всё поменяется потом сто раз.
— Нет, дорогая, есть вещи из разряда «состоится в любую погоду» — нам уже пора завести такие предметы в своем «гардеробе».
Потом опять гуляли, купили дудки болельщиков, чтобы организовать торжественную встречу Сашке, а потом сели на диван и смотрели какой-то фильм. А потом стемнело. Самолеты стали прилетать очень красиво. И взлетная полоса нарядилась в гламурное. Периодически звонил Сашка. Ему врали, что сидят дома. А сами любовались, как взлетают и садятся самолеты. Вдруг зазвонил телефон. Оказалось, что медитировать на фоне коньяка — ведет ко сну. Аня с Майей заснули на диване. У одной в руках тоже засыпающие тюльпаны, у другой — две дудки. Эту картину маслом созерцал Сашка. Он стоял перед ними в двух метрах и методически нажимал кнопку вызова. Опытным путем он установил, что финская полька будит только тогда, когда сильно надоест. Ане с Майей она надоела с восьмого раза, и они проснулись.