Очи бога
Шрифт:
Старый полковник кивал, но весь вид его говорил: он не убежден.
— Конечно, вы правы.
— Но — что? Продолжай начистоту, Тарк.
Полковник мрачно глядел на Трагера:
— Вы отличный воин, генерал, и отличный вождь. Люди всегда пойдут за вами, если только вы не преступите черту.
— Какую черту?
— Ту самую, которую преступил Акила, сэр. Мы следуем за вами, потому что вы надежны и на вас можно положиться. Разве у вас недостаточно доказательств нашей преданности?
Трагер кивнул, понимая, куда клонит заместитель.
— Достаточно. И я благодарен за это. Но Лукьен сводит меня с ума, понимаешь?
Тарк улыбнулся.
— Просто не заходите слишком
Трагера внезапно охватило сильное возбуждение. Он еле сдерживался.
— Ты хороший человек, Тарк, — сказал он. — И дал мне отличный совет. А теперь — соберем нашу армию, идет? Нас ждет последний бой — и победа!
Спустя четыре дня Трагер покинул Джадор во главе сильной армии, насчитывающей тысячу двести человек. Справа и сзади него ехал полковник Тарк. Слева — сержант Маррс: он вел в поводу мула, на которого посадили измученного и потрясенного Бенриана. Бывший слуга кагана Кадара был укутан в белую гака, чтобы укрыться от лучей палящего солнца и спрятать раны на лице и руках. Пока он только сказал Трагеру держаться западного направления и больше ничего. Там, на западе, среди гор, они отыщут Гримхольд. Трагер находил утро чертовски приятным. Ребра все еще ныли, но это ничего не значило: скоро он доберется до Лукьена. Наконец-то! Находясь под впечатлением после разговора с Тарком, он прямо держался в седле, подавая пример подчиненным. Он не стал надевать доспехов — как и остальные воины — иначе бы люди просто зажарились. Поэтому доспехи везли на спинах вьючных животных. Большинство солдат рады были покинуть Джадор. Покорение города не пришлось им по вкусу. Они все были настоящими воинами и стремились отомстить за короля, поэтому никто не жаловался на зной. И потом, переход займет всего пару дней. Это можно выдержать. На крилах было бы быстрее, подумал Трагер, но сейчас он уже никуда не спешил. Лукьену больше негде спрятаться.
Целый день армия была в пути с частыми остановками. В полдень Трагер подошел к Бенриану и предложил воды. Джадори потрясло это проявление заботы, но питье он принял с благодарностью. Трагер смотрел, как он пьет, пытаясь понять, насколько джадори предан ему.
— Веди себя хорошо, и мы не причиним тебе вреда, — заявил он. — Просто отведи меня в Гримхольд. Тогда я освобожу тебя, да еще и подарю коня и достаточно воды, чтобы добраться до Джадора.
Бенриан вернул мех и нервно облизнул губы.
— Я выполню вашу просьбу, — пообещал он. Ужас в его глазах немного улегся. Удовлетворенный, Трагер оставил его и приказал людям продолжать путь.
Они ехали и ехали, горы начали понемногу приближаться. Бенриан сказал Трагеру, что они миновали больше половины пути. Тогда Трагер велел Тарку не снижать темпа, чтобы, пройдя еще несколько часов, приблизиться к Гримхольду и напасть уже назавтра, поутру. Снова была дорога, потом отдых, и солнце стало клониться к закату. Трагер устал: раны давали себя знать. Он решил встать на ночлег. Сержант Маррс поставил шест от палатки и привязал к нему Бенриана. Трагер считал эту предосторожность необязательной, если учитывать гористую почву и вероятность нападения гигантских змей. Но потом позволил сержанту поступать, как сочтет нужным, и отправился проверить остальных.
Ночь выдалась удивительно тихая. Палаток они с собой не брали, поэтому разложили постели прямо на теплом песке и уснули под звездами. Аромат пищи щекотал ноздри Трагеру, напоминая, как он проголодался. Раны практически затянулись,
Завтра его судьба решится.
59
Сидя с Гилвином в зале совета Гримхольда, Лукьен потягивал вино и пытался собраться с мыслями. Снаружи Барон Гласс и его армия Нечеловеков занимали позиции, поджидая лиирийцев. Внутри замка оставались те, кто был не в состоянии сражаться, но они тоже готовились принять бой или умереть, подобно товарищам на скалах. Среди них была и Белоглазка. Пока Лукьен и Гилвин ждали указаний от хозяйки Гримхольда, юноша угощал Теку орехами. Обезьянке, казалось, тоже передалось напряжение момента, и она меланхолично жевала угощение. Приближался рассвет. Призрак и другие разведчики сообщили, что Трагер разбил лагерь в нескольких милях к востоку. Скоро они придут, в этом уже не оставалось сомнений. Лукьен стремился выйти за ворота и присоединиться к друзьям. Он гордился бойцами, которых обучил, их готовность защищать свой дом заслуживала восхищения. У них все же оставался шанс победить армию лиирийцев.
Ничтожный шанс, как считал Лукьен — правда, он ни с кем не делился этими соображениями.
Он ждал. Взял горсточку орехов и угостил Теку. Снова глотнул вина: оно как будто потеряло вкус, а всему виной его состояние. Время дорого, так зачем же Миникин тянет его?! Но, прежде чем он потерял терпение, открылась дверь. Вошла Миникин, измученная и серьезная. С ней был Трог. Гигант выбрал себе доспехи из оружейных подвалов, усеянные шипами, они делали его еще более массивным, чем всегда. На поясе у великана висел меч, в руке красовалась могучая булава. Сам Лукьен облачился в свои бронзовые доспехи. Всю ночь он наводил на них блеск, и сейчас они сияли до боли в глазах.
— Итак? — спросил он Миникин.
Маленькая женщина ответила не сразу. Она села.
— Они идут.
— Уже близко?
— Очень близко. В миле или чуть больше. Остановились, чтобы облачиться в доспехи. Амараз говорит, они будут здесь через час.
Лукьен вскочил.
— Значит, вот как. Ждать больше нельзя.
Миникин кивнула.
Гилвин вытянул руку и позволил Теку вскарабкаться на плечо.
— Я буду вверху, в башне, с Белоглазкой. Ты придешь, Минкин?
— Как только смогу, — ответила она. Подобно Белоглазке и Гилвину, Миникин согласилась остаться в крепости, откуда будет наблюдать за битвой с одной из башен. Они первыми увидят, не прорвались ли внутрь лиирийцы. Трог вместе с Грейгором будут на воротах. Оба великана станут последними стражами крепости.
— Амараз сказал что-нибудь еще? — тревожно спросил Лукьен. — Он все еще собирается сделать то, что задумал?
— Амараз не изменит своего решения, Лукьен. Если лиирийцы победят и войдут в Гримхольд, мы сожжем их. И сгорим сами.
— Миникин, помните о моем обещании. Я не позволю лиирийцам одержать верх. Верьте мне.
Миникин улыбнулась и поманила его поближе. Когда Лукьен подошел, она поцеловала его со словами:
— Вы очень славный человек, Бронзовый Рыцарь. Но даже я не очень верю в чудо, — она повернулась и пошла к дверям. — Мне нужно увидеть остальных. Поговорить с ними перед битвой. Гилвин, поднимайся в башню вместе с Белоглазкой. Подождите меня там. Я скоро буду.