Очи бога

Марко Джон

На удивление, Бенриан оказался весьма стойким для камердинера. Рассвет давно миновал, и Маррс трудился над ним больше часа. Он начал с плетей, превратив темную кожу Бенриана в сплошные раны. Когда не удалось с плетьми, он перешел к прижиганию железным прутом. Запах серы наполнил комнату, когда загорелись угли. На противоположную стену падали зловещие тени. Бенриан извивался на цепях, словно безумный танцор, когда Маррс снова и снова прижигал его нагое тело. Трагер даже пожалел камердинера. Он успел зауважать джадори за короткое время пребывания на

их земле. Ему не хотелось пытать их, особенно женщин. Не для этого его, Уилла, воспитывали, и отец вряд ли одобрил бы такое, хотя сам порой бил мать, уверяя, что, как муж, имеет на это право. Когда Дреана висела на цепях, Трагер представлял себе мать. Голос был похож.

Сержант Маррс сменил прут на другой, раскаленный. Он сунул его в лицо Бенриану, глаза которого расширились от ужаса. Густой бас Маррса заполнил собой всю камеру:

— Я от тебя устал, — громким шепотом сказал он. И помахал раскаленным концом прута у левого глаза жертвы. Бенриан, чей рот был заткнут кляпом, издал сдавленный вопль. Маррс улыбнулся и отступил назад. — Нет? Хочешь сохранить глаза? Так скажи мне то, что я хочу знать!

Бенриан разразился рыданиями, и Трагер видел, какая в нем происходит борьба. Он не мог больше выдерживать это зрелище, поэтому подошел к пленнику.

— Бенриан, посмотри на меня! — приказал он.

Джадори плакал, зажмурив глаза. Трагер схватил его за волосы и дернул.

— Открой глаза!

Тот повиновался. Глаза были красными, полными слез. Он с трудом выговаривал слова, умоляя Трагера прекратить конец мучениям.

— Ты знаешь, что я хочу знать, и знаешь, что я попаду туда, рано или поздно, — голова и ребра у Трагера невыносимо болели, но он едва осознавал это в гневе. Как и многие во дворце, Бенриан понимал язык лиирийцев. — Так что тебе нет смысла тянуть с ответом. Ты знаешь, где Гримхольд. Скажи мне.

Бенриан прекратил стоны и помотал головой.

— Говори!

Слуга молчал.

Трагер повернулся к Маррсу и выхватил у него прут. Потом подскочил к Бенриану. Держа одной рукой голову джадори и прут в другой, он начал целить его в глаз Бенриану. Тот закричал и зажмурил веки. Трагер подпалил ему ресницы.

— Закрывать глаза бесполезно. Эта штука пробьет тебе голову и выйдет с другой стороны. Хочешь этого?

Бенриан сдавленно молил о пощаде.

— Тогда говори то, что я хочу знать. Хватит защищать этих проклятых уродов!

— Давайте, генерал, — вмешался Маррс. — Сразу расколется. Я уверен.

Но Таргеру не хотелось. Он и так уже растерял почти все остатки человечности.

— Не надо сердить меня, ты, черный ублюдок, — прошипел он. Рука его тряслась, как и тело Бенриана. — Говори же! Видел, что я сделал с теми воинами?

Наконец, Бенриан кивнул. Трагер опустил прут и отступил назад. Какое облегчение. Он вытащил кляп изо рта у пленника.

— Я отведу вас, — простонал слуга. Он откинул голову назад и уставился в потолок. — Я знаю, где Гримхольд.

Удовлетворенный, Трагер кинул прут обратно в жаровню; вылетел сноп искр.

— Освободи

его, — велел он Маррсу. — Дай одежду и пусть отдохнет. Если голоден, накорми его.

— Да, сэр, — прорычал Маррс. Трагер, меж тем, поскорее убрался, предпочтя вернуться в жилые помещения дворца. Он тяжело дышал и ужасно хотел лечь в постель и отдохнуть. Эти казни только подрывают его авторитет среди подчиненных. Сейчас они с ним, потому что Акила умер скорее всего и они желают отомстить Лукьену, но Трагер знал: легко сделать неверный шаг. Ему следует быть осторожным и не сломать хрупкие узы, связывающие его с воинами.

Наверху, во дворце он пошел искать полковника Тарка. Придется поделиться с ним новостями. Он нашел Тарка в саду; полковник сидел за каменным столом вместе с лейтенантами. Все поднялись при виде генерала.

— Не стоит. Сидите.

Офицеры по-прежнему стояли. Полковник выглядел усталым и разочарованным.

— Выше нос, Тарк. Мы знаем дорогу в Гримхольд.

Все, кроме Тарка, воодушевились. Трагер заметил, что заместитель не особенно рад, но не придал этому значения. Он велел всем готовиться: скоро выступать в путь. Лейтенанты пообещали подготовить солдат.

— Как только я окончательно поправлюсь, — добавил он. — А ты, Тарк? Ты готов?

— Уже давно, сэр, — отвечал седой полковник. — Все дело в вас. Выглядите вы неважно.

— Я скоро приду в себя, не стоит беспокоиться. Нужно еще несколько дней. Как раз хватит времени, чтобы убрать это кислое выражение с твоего лица, — Трагер повернулся к лейтенантам. — Для ваших людей есть работа. Приступайте.

Офицеры удалились, отдав честь. Полковник Тарк откинулся в кресле, глядя на горы.

— Так вы обнаружили дорогу в Гримхольд? — спросил он.

— Да, — Трагер занял одно из кресел, радуясь, что может сесть. Рана на лбу болела так, словно треснул череп. — Тебя что-то беспокоит?

— Не всем известно, каким путем пришла эта информация, сэр. Не уверен, что это одобрили бы.

— Понимаю. И ты тоже не одобряешь. Верно?

Тарк был откровенен.

Эту черту в нем Трагер всегда уважал.

— Я не против убийства воинов. Они были солдатами, как мы. И были готовы умереть. Но эти люди — всего лишь слуги. Они не солдаты, генерал. А мы, прежде всего, королевские гвардейцы.

— Полковник, я делал то, что приказывал мне долг.

Тарк пожал плечами.

— Некоторые считают, что вы зашли слишком далеко. Что вы позорите себя и гвардию. Говорят, Бронзовый Рыцарь никогда не опустился бы до пыток.

Трагер буквально остолбенел.

— Значит, вот что они говорят? Да как они посмели произносить имя этого мерзавца?! Это же война! Я делаю все, чтобы победить!

Тарк усмехнулся.

— Война, Генерал? Или вендетта?

— И то, и другое, — заявил Трагер. — И не только моя вендетта, Тарк, так что хватит на меня глазеть. Лукьен убил короля. Он утащил тело Акилы и использовал его в своих грязных ритуалах. Стал одним из этих проклятых уродов. Его нужно наказать.