Очи бога
Шрифт:
— Миникин! В чем дело?
Лицо ее просветлело, но лишь на мгновение.
— Добро пожаловать, Лукьен. Рада, что ты невредим.
— Барон Гласс сказал, что вы хотели меня видеть.
Миникин кивнула.
— Пройдемся, Лукьен.
Лукьен подчинился, следуя за ней от ворот. Внезапная таинственность заставила его насторожиться, но он не стал задавать вопросов. Было еще рано, и в холле почти никого не было. Она остановилась подле одного из светильников. Здесь ее лицо показалось Лукьену еще более взволнованным.
— Вы выглядите так, будто не ложились всю ночь, — заметил Лукьен. — Разве в Гримхольде никто больше не спит?
— У
— Да.
— Лукьен, мне жаль вас. Ваша потеря огромна.
Он не знал, как отреагировать.
— Я думал, что потерял Акилу шестнадцать лет назад, Миникин. Сам не знаю, почему я так отреагировал сейчас.
— Терять друзей всегда тяжело.
— Пожалуй, так. Но я просто не понимал, что Акила до сих пор остается мне другом, пока не стало слишком поздно. А теперь, скажите, что вас беспокоит.
Она невесело рассмеялась.
— Ах, что только меня не беспокоит?! Битва, Лукьен. Я боюсь.
— Пожалуй, не только битва. Давайте, выкладывайте всю правду.
Миникин играла амулетом на шее, не поднимая глаз.
— Мы должны победить ваших соплеменников, Лукьен, — серьезно проговорила она. — Это — самое важное сейчас.
— Я знаю. Со смертью Акилы я думал, что у нас есть надежда, но Трагер жив… Я ненавижу себя за то, что оставил его в живых. А теперь он идет сюда.
— Он придет, как только сможет. Но я уверена: ему нужна не только месть, но еще и амулеты.
— Мы разобьем его, Миникин, — Лукьен чувствовал, как в нем поднимается ярость. — Я обещаю.
— Ты хочешь убить его за то, что он сделал с Акилой. Но этого недостаточно. Простой вендеттой дело не закончится. Идет война на выживание.
— Миникин, не нужно этого объяснять. Я знаю, каковы ставки.
— Нет, не знаете, — Миникин продолжала машинально поигрывать амулетом. Лукьен не понимал, в чем причина ее беспокойства: во всяком случае, не только в приходе лиирийцев. Он ждал, пока женщина отыщет нужные слова. — Лиирийцы не должны проникнуть за ворота. Им нельзя даже ступить на землю крепости. Иначе… — она отвела глаза.
— Скажите мне, — настаивал Лукьен.
Миникин снова погладила амулет.
— Если они войдут в крепость, Акари уничтожат их, вместе со всеми, кто будет внутри Гримхольда, — она посмотрела в глаза Лукьену со страхом. — Акари зажгут гигантский костер, если лиирийцы войдут сюда. Они не хотят, чтобы их дом заняли чужаки. Понимаете, Лукьен?
— Значит, мы, тем более, должны разбить лиирийцев в каньоне. И разобьем. Я обещаю.
— Вы не понимаете, — простонала Миникин. — Что случится, если победят они? Если они захватят замок? Все Нечеловеки погибнут, Лукьен, они сгорят. — Маленькая леди прислонилась к стене. — Этого нельзя допустить.
Лукьену все еще были непонятны мотивы Акари, но он знал, что силы у них достанет, дабы осуществить угрозу.
— Тогда, может, отвести Нечеловеков в селение? Там им будет безопаснее.
— Не будет. Когда крепость падет, настанет черед селения, и вы это знаете. Даже если Акари уничтожат лиирийцев в крепости, многие из них останутся снаружи, — она беспомощно посмотрела на рыцаря. — Они обнаружат селение. И убьют моих детей.
Впервые за все время их знакомства Миникин выглядела испуганной. Лукьен кусал губы, пытаясь продумать способ выхода из ситуации. Миникин права — если враги победят, крепость сгорит дотла,
— Значит, нам остается только победить Трагера, — заметил он. — Другого пути нет.
Миникин кивнула.
— Я оставлю Нечеловеков в крепости. Там будет надежнее.
— Согласен. В крепости у них больше шансов.
Шанс оставался только один. И оба знали это. Хозяйка Гримхольда взяла Лукьена за руку. Она долго молчала. Просто смотрела на него. Времени оставалось мало, и терять его было нельзя.
— Миникин, не забудьте, что вы мне сказали, — мягко произнес Лукьен. — Будущее всегда неопределенно. У нас есть силы изменить его.
Маленькая леди наконец улыбнулась.
— Знаю. Надеюсь, нам не придется пожалеть об этих словах.
— Не придется. Так или иначе, я уверен, что мы спасем здешний народец.
Миникин нахмурилась.
— А если вы не сдержите обещание, Лукьен?
— Сдержу, — он сжал ее руку. — А теперь прошу извинить, у меня много работы.
— Нет. Вначале отдых. Вы ехали всю ночь.
— Не имеет значения. Вы же сами сказали, не стоит терять времени.
Он наклонился и неожиданно поцеловал ее в щеку, а затем отправился к барону Глассу и его непобедимой армии.
58
Генерал Уилл Трагер сидел в одиночестве в темном углу камеры, наблюдая за работой своего подчиненного, сержанта Маррса. В помещении было темно, за исключением единственного факела и жаровни с углями. Темница пустовала, ибо Трагер не нуждался в свидетелях. Он знал, что люди, подобные полковнику Тарку, отличаются преданностью, но порой слишком чистоплотны, к тому же пытки никогда не были уделом королевских гвардейцев — этих аристократов армии. Но плохие времена тоже требуют своих героев. Вот почему Маррс сейчас находился здесь, выполняя неблагородное дело. Маррс был человеком без жалости, как говорится, с железным сердцем. В бою он не отступал, и не горевал из-за гибели друзей. Да и друзей у него не было, насколько догадывался Трагер. Одиночка, вот кто он такой, но хороший солдат, и его хладнокровие должно пригодиться.
Сержант Маррс стоял в центре камеры, держа в руке железный прут, раскаленный докрасна. В жаровне нагревались еще три таких же, готовых для предстоящего грязного дела. С потолка свисали две длинных цепи с крепкими наручниками, за которые был прикован нагой пленник. Его звали Бенриан. Как и все дворцовые слуги, Бенриан отрицал, будто знает, где находится Гримхольд. Но он был самым близким к Кадару слугой — личным камердинером кагана. К тому же другие слуги не смогли сохранить твердое расположение духа под плетьми. Женщина по имени Дреана раскололась довольно быстро — после нескольких ударов она выкрикнула, что Бенриан прежде, дескать, бывал в Гримхольде. Маррс несколько дней занимался этой Дреаной, наводя ужас на слуг и получая удовольствие. Сам Трагер решил рук не пачкать. Подобно Тарку, он понимал, что его желудок не выдержит зрелища пыток, и еще ему требовалось залечить раны. Трагер до сих пор был слаб, и все делал с усилием. Раны, нанесенные Нечеловеком, заставили его пролежать в постели несколько дней. Но теперь разгадка близка, и Трагер хотел лично присутствовать при пытке.